- Пахнет вкусно, - резюмировал он, и принялся аккуратно уничтожать мед, вылизывая ложку после каждой порции. Я не прогадал - если бы я планировал оставлять телефон при себе, то заснял бы этот процесс на камеру, уж больно потешно выходило. Однако я все-таки вспомнил, что у меня имеется собственная бутыль с подозрительным содержимым, и зарылся в корзину со стремлением устроить еще один научный эксперимент.
Пока я разбирался с оплетением пробки из какого-то бурого вещества, на наши пробки совершенно не похожего, йрвай все же умял всю банку, и, судя по звукам, его одолела икота. Зубами вытащив непокорную преграду, я выплюнул ее и сделал три больших глотка прямо из горлышка. Клянусь, больше в таких порциях за раз я никогда в жизни эту дрянь не пил. И вообще старался именно ее не пить. Настойка красных цветов оммаха имеет препаскуднейшее свойство - степень опьянения зависит от дозы алкоголя, который ты принимаешь за один присест. Сделал три глотка - будь добр принять нарушения в работе вестибулярного аппарата, как нечто само собой разумеющееся.
А самое паскудное - небольшой рюмкой после этого уже ничего не исправишь.
Я замер, прислушиваясь к собственному состоянию с недоверием. Хотя настойка и обожгла все внутренности, градус точно был привычным. Непривычной была моя реакция на него.
Но потом зрелище напротив привлекло оставшуюся часть моего внимания и без особых проблем захватило его целиком. Йрвай был пьян. Не всегда ожидаешь от существа, которое заявляет что алкоголь для него - яд, такой картины. Локстед одержимо икал, время от времени сводя расфокусированный взгляд на мне.
- Ч... что ты ммммне подснл? - почти управился он с трудным предложением. Я осклабился в хмельной улыбке:
- Дружище, да ты выпимши!
- Я... ик! Не пью! - аргументированно возразил он.
- Тогда... следует предположить, - поднял я палец вверх. Палец странно покачивался и раздваивался. - Что... абычныыый мед... вырабатывает в твоем огра... орга.... В твоем теле алкало... алкогоиды!
Сие, без сомнений, верное заключение показалось мне блистательным и очень смешным, поэтому я приложился к бутылке еще раз, понизив ватерлинию почти до половины.
- Тогдаааа... дай еще! - абсолютно логично предложил йрвай, шмыгая носом. Я бросил в него второй банкой, попав в живот и развеселившись от этого еще больше. Локстед тем временем не терял времени даром: он опустил нос в банку и лакал мед неожиданно длинным языком, смешно подергивая ушами. Протянув руку, я словил одно ухо, но никакой реакции со стороны временно потерявшего дар связной речи собеседника не последовало. Несколько капель меда упало на и без того засаленное пестрое трико. Он не обращал внимания, он, так сказать, с головой нырнул в проблему. Благо, что голова была слишком большой, чтобы влезть в банку - еще не хватало потом его второй раз из плена освобождать.
- Локстед!
- Ммм? - промычал он из банки, явно теряя способность к речи как таковой.
- Должен предупредить, что у меня лично после выпивки сильно болит голова, - заявил я, нисколько не сомневаясь в истинности своих научных изысканий. - А, раз у тебя голова больше, то и болеть она будет больше.
- Об...ик... радовал, - вынырнул наконец из банки йрвай. Была тому и причина - пустая банка. Она упала из его непослушных пальцев и покатилась куда-то под его кровать.
- А еще - на пустой желудок не пьют.
- Ик! - подтвердил Локстед, осоловело смотря то на меня, то на предметы окружающей обстановки. - Мжжжно вниз. Спуститься. И попросииить... у хозяина. Пожрать! - сделал он замечательный вывод.
- Ты мудр, как олень, - воскликнул я. Почему именно олень, в тот момент мне в голову так и не пришло. Но после данного высказывания мы все-таки нашли в себе силы подняться и кое-как спуститься вниз.
Внизу нас ждал корчмарь, который с невозмутимым выражением румяного лица протирал грязные, но все еще прозрачные стаканы. Увидев нас, он присвистнул:
- Эге... да вы пьяны как свиньи!
- Нет, - помотал у него перед носом я указательным пальцем, поднятым в потолок. - Мы божественно нажрались! - В этом месте мне пришлось сделать паузу, поскольку я споткнулся о собственную ногу, и пришлось опереться на голову Локстеда. Он, впрочем, не выказал возражения.
- Нам бы еды, - вспомнил о причине преодоления кошмарной лестницы йрвай.
- Еды, - послушно записал на каком-то клочке бумажки хозяин. Он посмотрел на нас и задумался, затем с выражением лица английского дворецкого - если его можно было соотнести с лопоухим деревенским лицом, мне удалось - предложил:
- Я слышал шум... вчера ближе к вечеру. Возможно, господа желают комнату с одной большой кроватью?
Пока я крепко задумался, что может означать "шум ближе к вечеру", Локстед явно сообразил быстрее. Потому что прыгнул на корчмаря, шипя и растопырив когти. Боевой йрвай - это вам не шутки. К счастью, он промахнулся и улетел за стойку, попутно что-то разбив. Но я решил поддержать незадачливого товарища и, исполняя что-то из репертуара боевых кличей варягов, кровь которых явно обнаружилась во мне в тот момент, размахивая кулаками, полез на стойку.
