Про холодильные свойства лягушек я не знал, но на собственном опыте, еще будучи студентом, убедился, что кумыс - идеальное средство против похмелья. Мой сосед по общежитию, казах, нередко забивал нижнюю полку бутылками с этим чудодейственным средством (и где он его умудрялся доставать у нас?), а учитывая объемы наших возлияний, особенно после очередной сданной сессии, полка так же быстро пустела. Особенно когда на третьем курсе к нам подселили Вано Чечелашвили, который привез с родины трехлитровую банку с чачей. Кутили мы долго, тщательно, можно сказать, с неким творческим замыслом, оставшимся для нас неразгаданным.
Кефир я здесь даже не искал - то, что местные могли назвать кефиром, вполне могло доставить мне дискомфорт в области желудка.
- За полушку я тебе и сам его покажу, - ответил я, и направился дальше, спрашивая чуть ли не каждого про этот самый "кшнарр". Наконец, приобретя заветный горшок со знакомым запахом, не подлежащим описанию, я свернул вбок, выныривая из толпы, и пошел обратно в таверну. Или трактир. Или корчму. Постоялый двор, в общем. А может, мотель?
В этом здании в нашей маленькой комнате с двумя, я подчеркиваю, кроватями меня ждал мокрый, но тщательно вытертый йрвай. Хорошо, что у него был совсем короткий мех - я не раз видел длинношерстных котов после знакомства с водой. Мало того, что после знакомства с этой мокрой и подлой субстанцией они приобретали совершенно неописуемое выражение морды, так еще и величие крупного пушистого зверя куда-то терялось. Картина забавная, но отнюдь не блещущая красотой и гармонией.
Я бросил тюк одежды рядом с ним, швырнув на пол сапоги, голенища которых хоть и были ниже моих, но по размеру совпадали один в один. Затем протянул ему горшок:
- Пей. Магическое средство, проверено жизненным опытом.
Локстед молча принял у меня крынку и честно выхлебал половину, облизнувшись и прислушиваясь к внутренним ощущениям.
- А неплохо, - оценил он, протирая уголком полотенца подбородок, успевший вымокнуть в кшнарре. - Вкусно, и болевые ощущения унимает окончательно. Но с кадкой ты этот фокус больше не делай, я же плавать вообще не умею.
- Не можешь - научим, не хочешь - заставим, - фыркнул я. - Подашь на меня в суд потом, а пока меряй одежду. И только попробуй сказать, что велика!
- Интересно, по какой статье на тебя в суд подавать, - пробурчал Локстед, - "Покушение на жизнь" или "Нарушение дипломатической неприкосновенности"?
- Нашелся дипломат, тоже мне. Жестокое обращение с животными, - предложил я с издевкой. Он что-то прикинул, затем сказал, осторожно продевая ногу в штанину:
- А знаешь, неплохая идея. Я уйму свою гордость, а ты зато получишь десять лет каторги.
- Столько много? - поразился я. Йрвай ехидно рассмеялся:
- А ты думал! "Поелику трудом исправит то, что неразумным деянием над существом, не могущим защитить себя, сотворил". До десяти лет упорного, тяжелого и полезного труда.
- Не могущим защитить себя, ага, - поддакнул я, наблюдая за его неумелыми манипуляциями с одеждой. - Помню я, как ты трактирщика загрызть хотел.
И тут до меня дошло.
- Погоди, ты уже прочитал "Свод", что ли?!
- Прочитал и запомнил, - насмешливо посмотрел на меня Локстед, пытаясь не глядя поймать сапог. Наконец решил, что с меня довольно его гордых взглядов, и занялся дальнейшей примеркой. Я все же нашел в себе силы выдавить несколько слов:
- Всю книгу? Ты с ума сошел!
- Тренировка памяти является необходимым элементом подготовки Хранителя Традиций. При вступлении в должность предыдущий Хранитель рассказывает все, что считает нужным для добросовестного исполнения обязанностей, после чего изгоняется из поселения. Рассказывает ровно один раз, - при этих словах он усмехнулся, заранее зная мою реакцию.
- Охренеть, - честно сказал я, не зная, что еще добавить к этому мудрому заключению. - И ты колдовать умеешь?
- Нет, не умею, - открестился йрвай. - Я знаком с методикой нанесения рун, и знаю некоторые из них, но чародеем мне не быть. В магическом смысле я полный кретин, говоря простым языком.
- Ну, здесь-то я тебя понимаю, - скривился я. Потом вспомнил,
- Жмут, - пожаловался он, кивая на сапоги. Ходить в них он мог, но неуклюже и косолапо. Я усмехнулся, мгновенно понимая, что справиться с этим - не самая сложная задача.
- Берешь магический инструмент, - сказал я, протягивая ему ножницы, - и отсекаешь лишнее, по принципу Оккама. Размер ноги меняется. Волшебство!
- А нормальным языком?
Я сделал воображаемый магический пасс рукой, насмешливо смотря на его недовольную физиономию, затем наклонился и тихим голосом сказал:
