В черном углу практически невидимая в темноте, но угадывалась каменная стена. Теперь же Рам ощущал там пустоту, пространство. Эх, сделать бы факел! Только вот пакля в сумке, скорее всего, намокла. Но опять Раму повезло. У основания колодца ему удалось найти высохший стебель тонкой лианы, из тех, что обвивали стены колодца. А еще – выломать подходящую ветку. Факел вышел паршивенький, с большим трудом удалось высечь искру и поджечь его. Когда же сухое растение неохотно разгорелось, Рам сразу же понял, что ощущение ни на йоту не обманывало. В дальней стене зияло отверстие. Рам догадался, что оно открылось, когда он вынул кристалл из подставки. Что это? Продолжение испытания? Но кристалл в загадке упоминается последним пунктом назначения и главным призом. Если тому, кто сумел добыть его, предлагают войти в какой-то ход, разумно последовать утвержденному плану. И как можно скорее, потому что плохонький факел будет гореть недолго.
Рам, стиснув зубы и факел в руке, двинулся во тьму. Там могло быть все, что угодно. Черная пустота, смешиваясь с тусклым светом, как будто магическим образом превращалась в каменные стены и узкий проход, что тянулся куда-то вглубь, как в бесконечность. Стены, высеченные из камня, потрясающе ровные, словно полированные. В чадящем свете факела на них пятнами проступали рисунки. Но Рам не останавливался и не присматривался. Он шел и прислушивался к гробовой тишине вокруг, пока не ощутил, что тишина не совсем и гробовая. На голову давило монотонное гудение.
Туннель, по которому шел Рам был узок, с низким потолком. Скоро новоиспеченный герой догадался, что ход проделан внутри одной из плит, протянувшихся по дну озера. Рам представил, как с трех сторон его окружает темная, кажущаяся вязкой, подобно жидкому стеклу, вода. Он шел быстро, хотя практически был уверен, куда ведет этот прямой туннель, но сухая лиана прогорала очень быстро, а оставаться в полной темноте все же не хотелось, даже точно зная направление.
Факела хватило на три минуты, но и Раму хватило этого времени, чтобы добраться до конца туннеля. Путь заканчивался плитой с изображенной в полный рост фигурой человека, поднявшего на вытянутой руке перед собой зеленоватый кристалл. Рядом, даже не замаскированный никак, был и рычаг. Рам, не задумываясь, нажал на него, и плита с кряхтением отодвинулась в сторону, открывая взору Рама нечто вроде маленького грота, куда, сразу и не понять откуда, пробивался простой дневной свет.
Рам быстро выбрался туда, и не успел сделать и трех шагов, как плита, кряхтя, задвинулась опять. Оглянувшись, Рам не мог уже на глаз отличить её от остальной стены каменного свода. Из маленького неправильной, какую только можно себе нафантазировать, формы грота Рам легко поднялся наверх и тут же понял, что очутился на противоположном берегу.
Итак, можно пускаться в обратный путь. Да и нужно. Рам хорошо понимал, что его, видимо, обыскались. Мать могла поднять на ноги всех. Хотя сейчас его это меньше всего заботило. Просто очень хотелось полного триумфа и поскорее.
Огибать озеро и возвращаться прежней дорогой через Покинутый город Рам не захотел. Этот путь мог затянуться, ведь лазить по горам без веревки – дело трудное. Раскинув мыслями, лорд Рам решил пойти через пустыню по маршруту, который знал со слов Сехха. Так будет быстрее.
Он шел быстро, хотя у него не было нужды спешить. Зачем? Куда? Чужеземцы-самозванцы сколько угодно теперь могут отыскивать заветный тайник. Пусть даже им удастся пробраться через мертвую стражу (в чем Рам, откровенно говоря, сомневался). Но даже если их колдовской хитрости хватит на это – тайник пуст! Значит, древнее пророчество не будет ими исполнено, не будет трон и царевна Кама принадлежать проходимцу из внешнего мира никогда. Так что спешить Раму совершенно незачем уже, но он пустился в обратный путь в том же темпе, что добирался сюда.
Лорд Рам двигался через кадекские джунгли по маршруту, известному по рассказам Сехха. Удача какое-то время вливала в него невесть откуда взявшиеся силы. Он не шел, а почти бежал вприпрыжку, летел. Будь вокруг него территория царства Ак-Барры, он бы крикнул пару раз, просто крикнул громко, набрав полные легкие воздуха, крикнул от переполняющего его торжества. Но кричать или петь в Кадеке… Занятие разве что для сумасшедшего. И весь жгучий жар души уходил в стремление поскорей очутиться в городе, поскорей посмотреть на лица тех, кто его предал.