Тюремщик выпрямился, давая понять , что все готово для намеченного мероприятия. Жрец посмотрел на побледневших (впрочем, это касалось только Дина, потому что у Табо разве что округлились до максимально возможного глаза) пленников и торжественно произнес:
- Слушайте, чужеземцы! За то, что вы нарушили священные границы царства Ак-Барры, вам надлежит кануть в реку богов, и вы примете смерть от стрелы согласно воле всемогущего Осириса.
Жрец поднял руку, давая знак палачу приготовиться. Табо и Дин, не отрываясь, смотрели на наконечники гарпуноподобных стрел. Лицо ба Амона осветила зловещая радость. Можно было подумать, что он командует казнью личных врагов, а не двух незнакомых мальчишек. Но рука верховного жреца так и замерла в положении «готовься». Дверь в камеру распахнулась и раздался звонкий взволнованный, но властный голос:
- Остановить это безумие!
В застенок решительно вошла юная девушка в белом длинном платье и пурпурной накидке, с драгоценным ободом на черных блестящих волосах. Она остановилась посредине, фактически закрывая своей гордой миниатюрной фигуркой приговоренных. Дин в изнеможении закрыл глаза.
- Ваше высочество, я лишь выполняю то, что предписано законами.- жрец говорил почтительно, однако нетерпеливо.
- Вы превысили свои полномочия.- прервала его царевна.- Я требую, чтобы вы отказались от бессмысленного убийства. Иначе часа не пройдет, как вас самого поглотит река богов.
- Ваше высочество…- никак не хотел сдаваться жрец.
- Вы не верите мне?- гордо вскинула голову царевна и хлопнула в ладоши.
В камеру вошли две женщины, которых Дин про себя назвал амазонками. Это несомненно были стражницы из личной гвардии царственной девушки. Их грозный вид убедил ба Амона. Он сдался.
- Освободите их.- процедил он сквозь зубы.
Царевна сделала знак своим стражницам, они распахнули дверь. Прежде чем уйти царевна снова обернулась к хмурому верховному жрецу.
- Отведите пленников в зал ожидания. Судьбу их,- она пристально посмотрела на Амона.- решит царь.
С такими словами царская дочь вышла, а у Дина и Табо появилась возможность перевести дух.
***
Верховная жрица Кабет отдыхала в своих пышных покоях. Она как раз изучала в зеркале свое отражение.
Раскрашенные и облицованные золотом двустворчатые двери отворились, и в комнату жрицы вошел молодой человек лет двадцати двух. Это был настоящий герой какого-нибудь древнего мифа: хорошо сложенный с царственной осанкой. Накидка из золотых перьев закрывала лишь одно его плечо, оставляя торс обнаженным. Вторая такая «пернатая» накидка крепилась на поясе, закрывая ногу. Набедренная повязка типа древнеегипеского «схенти», также была богато украшена золотыми бляхами и пластинами. Браслеты охватывали запястья и щиколотки, драгоценный обруч блестел в черных смоляных волосах молодого человека. Украшение из мелких драгоценных пластиночек, прикрепленное к обручу, свисало почти до плеча.
-Ты посылала за мной, мама?- спросил молодой человек верховную жрицу, у которой чуть приподнялись брови при звуке его голоса.
Она отложила зеркало и обернулась. Нет, всякий раз она любовалась сыном. Лицом и телом весь пошел в деда, великого царя Ихотепа Третьего. А характером тоже в неё, в её породу, хвала богам, а не своего папашу! Нет, такие, как благородный лорд Рам слабину давать не имеют права. Она учила его этому, не жалея времени и сил, учила с пеленок.
- Я узнала, что ты не будешь сопровождать царевну Каму на праздник урожая. Почему?
Лорд Рам с досадой наклонил голову.
- Она не пожелала.
Он прошел мимо матери и сел.
- Не пожелала? Но вы обручены!
- Мама!- в голосе Рама слышалось все больше досады.- Царевна не имеет в своем сердце любви ко мне.
Ба Кабет держала в руке небольшой жезл, похожий на маленький кнутик, и так ударила им по столу с благовониями, что сын вздрогнул и резко обернулся.
- Любовь не имеет ни малейшего значения!- гневно вскричала верховная жрица.- Запомни: либо ты женишься, либо трон потеряешь!
***
В хранилище свитков около стены с вделанными стеллажами стояла темнокожая девушка невысокого роста в розовом длинном платье, с массивным золотым украшением на голове. Она делала вид, что занята рассматриванием одного из свитков, но сильно нервничала, то и дело поглядывала на вход и кусала губы.
Переписчица Брийя с детства дружила с царевной Камой. Благодаря царственному покровительству, наверно, только и сумела победить устоявшееся мнение, что женщинам нечего делать в библиотеке, и стала летописцем. Сегодня у Брийи выдался свободный день, потому-то она была одета не в обыкновенную форму служителей библиотеки. Но только тут Брийя могла ощутить некоторое успокоение, когда ей случалось грустить или она о чем-то переживала. А сейчас Брийя была крайне встревожена.