— Никаких, я уже пытался. Может, он сам никому не говорил — о по-настоящему серьезных делах не распространяются. А если и сказал, то теперь молчат уже его ученики, чтобы одной волной не накрыло. Ему все равно, он-то мертвый! Я с другой стороны подошел и попытался выяснить, мог ли он в принципе быть причастен к серьезным делам.
— И?
— И тишина. Основным промыслом Семенова были вопросы контрабанды, наркотиков, иногда — покровительство проституции. За свою карьеру он занимался разве что бытовыми убийствами, ни к одному громкому делу причастен не был.
Но при этом в памяти старика хранилось нечто такое, что заставило его свести счеты с жизнью. Вот и как в этом разобраться?
— Ладно, будем на связи, — сказал Леон. — Если что прояснится — звони.
— Да уж конечно… вы двое сами слова лишнего не скажете никогда!
— К двери можешь не провожать.
Пока он был в участке, Анна ему не звонила, значит, еще общалась с журналисткой. Леон неспешно прошелся до кафе, наслаждаясь классическим весенним теплом — такое редко бывает, с еще холодным ветром, но уже с горячим солнцем. Торопить ее он не собирался, все равно спешить некуда, и он намерен был дождаться снаружи.
Но даже так он сразу увидел ее с журналисткой — обе девушки сидели у окна. Журналистка что-то вдохновенно вещала, размахивая руками, и улыбалась так, будто зубов ей природа выдала не меньше пятидесяти. Анна отвечала сдержанно, но дружелюбно.
И вот ведь какое дело. Журналистка показалась ему знакомой. Это было раздражающе странное чувство: Леон никак не мог вспомнить, где встречался с ней, да и имя ее не знал. Но он не сомневался в том, что они виделись раньше.
Вот только где? Почему он вообще обратил на нее внимание? Внешность у журналистки была не запоминающаяся: классическая красотка, таких сейчас много. Почему она была достаточно важна, чтобы отпечататься в его памяти? И связано ли это с тем, что Анна внезапно согласилась поговорить с ней?
Пока он размышлял, беседа закончилась. Журналистка выключила диктофон, убрала его в сумочку и первой поднялась из-за столика. И вот теперь, когда она стояла, Леон наконец-то ее вспомнил. Он и сам не мог сказать, почему — само по себе это мало что значило, просто образы совпали.
Он не так часто виделся с Юпитером, когда тот еще притворялся Вадимом Смоленским. Но однажды Леон застал его в дорогом ресторане, где с ним обедала вся его свита охраны, а еще — очередная содержанка. Когда им понадобилось поговорить наедине, Юпитер отогнал остальных, и девица отошла неохотно. Тогда Леон не придал ей большого значения, потому что решил, что содержанка не может быть важна. Сколько их вообще таких у Юпитера?
И вот теперь она говорила с Анной. Леон едва сдержался, чтобы не ворваться туда и не отшвырнуть ее в сторону, как гадюку. Это было бы глупо — она ничего особенного не делала.
Она вышла первой, Анна — парой минут позже, и Леон сразу направился к ней.
— Это тот момент, когда ты спрашиваешь у меня, как прошло интервью? — спросила она.
— Нет, это тот момент, когда я говорю тебе, что нужно срочно уезжать отсюда!
— Что? Это еще почему?
— Я знаю эту девицу, она в свое время ошивалась рядом с Юпитером!
Ему казалось, что этого будет достаточно, чтобы заставить ее осознать всю серьезность ситуации, а до деталей можно добраться позже. Но Анна продолжала улыбаться:
— Конечно, она ошивалась рядом с Юпитером. Ты только что имел возможность узнать, как выглядит Граф Орлов.
— Она реально на это согласилась?! — возмутился Ярослав.
Иногда ему казалось, что Леон и Анна сошли с ума, а иногда он был в этом абсолютно уверен. Третий вариант давно уже не рассматривался.
Они тут в атмосфере строжайшей секретности гоняются за союзниками Юпитера, собирают ценнейшую информацию по крупицам — а что в итоге? Анна сидит за чашечкой кофе с его правой рукой!
Немного успокаивало то, что Леон тоже выглядел озадаченным этим. Он выяснил не очень много: судя по всему, Анна и та девица знали друг о друге все, однако показательно притворялись, что не знают. Они обе в том кафе изображали интервью, но наверняка набросали столько намеков, что хватило бы на целый детектив.
— Она согласилась, потому что ей нужно было понять, что затеяла эта… графиня, — пояснил Леон.
— Ну и как, поняла?
— Предполагает, что у Графа Орлова земля горит под шпильками. Она, как и многие другие, не верит в смерть Юпитера, но не понимает, почему он вдруг слился.
— Но только она додумалась прийти к Анне! — указал Ярослав.
— Потому что много знает. Никто не собирается исключать ее из числа подозреваемых! Но прямо сейчас Анна считает, что беспокоиться о ней не нужно. Графине этой не до того: у Юпитера она была чем-то вроде менеджера по человеческим ресурсам. Проще говоря, она находила его бизнесу клиентов и сотрудников. А сейчас те и другие в панике, ей нужно больше сведений, и получить их неоткуда. Но Анна сказала, что занята расследованием и тратить время на поиски Юпитера не собирается. На том и разошлись.
