10. Легенда рода Вольских — Почему тщательно скрывается?”
Оставшись довольным, Кравцов перевернул страницу и размашистым почерком записал слово “Символы”, а ниже подробно изложил свои мысли:
“1. Разрушенный сад — символ проклятия рода и связи с магическими силами, пробуждающимися через ритуалы и символику спектакля.
2. Есть ощущение, что спектакль — не просто представление, а ритуал, связанный с обетами семьи Вольских”
— Запутанное дело. «Все исходит из этой проклятой легенды», — произнес вслух Алексей Валерьевич.
Вспомнив резкие слова Изольды Васильевны, сыщик приготовился было вырвать из тетради эти записи и сжечь их, но в его голове промелькнули слова Анны: “Только вы сможете это сделать. Я знаю, он жив. Помогите ему.”
Сыщик закрыл тетрадь и, чтобы не забыть ее дома, засунул во внутренний карман пиджака.
На следующий день сыщик Кравцов зашел в свой кабинет сыскного отделения и попросил дежурного принести ему чашечку кофе. Этот ритуал, который помогал ему собраться с мыслями, был неизменный и придавал ему спокойствия. Но сегодня все было по-другому — воспоминания о вчерашнем обвинении графини Вольской, портили все настроение. Когда кофе уже стояло на краешке его стола, раздался телефонный звонок.
— Это графиня Изольда Васильевна Вольская, — раздался уверенный голос.
— Добрый день, сыщик Кравцов вас слушает, — произнес он, непроизвольно вставая с кресла, словно предчувствуя что-то неладное.
— Алексей Валерьевич, прошу принять мои извинения, за несдержанность, проявленную по отношению к вам, вчера. Спешу сообщить, что Сергей Петрович нашелся. Он находится у своего дяди, Михаила Васильевича. Так что он жив, здоров и искать его больше не нужно, — голос графини был спокойный, но не радостный. Женщина умела держать себя в руках.
— Я рад слышать, что Сергей Петрович нашелся. Спасибо, что предупредили. Вынужден вам сообщить, что для закрытия дела, мне будет необходимо связаться Михаилом Васильевичем. Он должен подтвердить ваши слова. Таков порядок, — отчеканил сыщик.
— Разумеется. Делайте все, что требуется. До свиданья.
Алексей Валерьевич, положил трубку, сел и достал свою тетрадь, где оставил последнюю запись:
“По словам графини, Сережа находиться у своего дяди Вольского Михаила Васильевича. Последний подтвердил это через управляющего. — в голосе матери не было радости и других эмоций, словно это неправда.”
Спрятав тетрадь, Кравцов придвинул к себе чашку с кофе и впервые подумал о частной практике.
Положив трубку, Изольда Васильевна, села в кресло и закрыла глаза, из которых потекли слезы. Вдруг она вскочила и быстро, не замечая ничего вокруг, проследовала в зал. Открыв дверь, она, как обычно, столкнулась взглядом с глазами основателя рода, прославленным графом Вронским. Сегодня он выглядел несколько иначе, будто был чем — то расстроен или обескуражен. Изольда Васильевна, будто безумная подбежала к портрету и резко выкрикнула:
— Доволен?
И заплакала громко, некрасиво — шмыгая носом и вытирая лицо рукой, не опасаясь, что ее кто-нибудь увидит.
Прошло несколько лет. Все это время девушка провела в закрытом пансионе, куда графиня Изольда Васильевна отправила ее после памятного праздника. Анна часто вспоминала тот последний разговор с маменькой, который круто изменил ее жизнь.
Анна, не спала всю ночь. Боль от неизвестности с братом сжимала ее внутренности и отдавалась в висках, словно кто-то сжимал её голову в железных тисках. Не дождавшись горничную, Анна наспех умылась и натянула вчерашнее платье, чувствуя, как несвежая ткань прилипает к её коже, Тихо спустившись по лестнице, она увидела маменьку, которая стремительно прошла в кабинет. В черном платье, с усталым лицом и потемневшими от бессонницы глазами, графиня выглядела так, будто сливалась с тьмой, который окутывал их дом. Сердце Анны сжалось от страшного предчувствия, когда она заметила черную ленточку, вплетенную в прическу Изольды Васильевны. В совокупности с черным платьем, ленточка подчеркивала траурный наряд Изольды Васильевны. “Неужели Сережа умер? И его тело уже нашли? Бедный, бедный мой брат,”- пронеслась горькая мысль в голове Анны.
Девушка закрыла рот рукой, чтобы не закричать, не выдать себя. Слезы полились из ее глаз. Хотелось броситься к маменьке, обнять ее, прижаться, чтобы она защитила ее от этой ужасной новости. Но Анна сдержалась — Изольда Васильевна была всегда холодна с детьми и никогда не разрешала им проявлять свои эмоции в своем присутствии. Вот и теперь Анна боялась, что маменька оттолкнет ее в тот момент, когда она так сильно нуждалась в поддержке.