Иногда, во сне Сергей стоял рядом с картиной, на котором можно было различить человека, с торчащей шпагой в животе, рядом с которым лежала раскрытая тетрадь с изображение Призрака. Этот сон чаще всего вызывал у Анны чувство чего-то неуловимо знакомого, идущего из ее памяти, она понимала, что Сергей посылает ей подсказку, но никак не могла вспомнить и разгадать ее смысл.
Анна верила, что эти сны неслучайны. Ее брат жив и просит о ее помощи, зная, что его никто не будет больше искать. Она ощущала его сердцебиение, его боль и мольбу, как будто они одно неразрывное целое. Анна чувствовала эту связь — невидимую, но крепкую, как цепь, связывающую её с Сергеем. Её сердце билось в унисон с его страданиями, и каждый новый сон приносил всё больше загадок и страха за его судьбу.
Эти сны выматывали ее, забирая последние силы. Каждую ночь из ее комнаты доносился крики и плач и, опасаясь признаков безумия, дамы воспитательницы направили Анну в местный лазарет, где она провела несколько запоминающихся дней, повлиявших на ее дальнейшую судьбу.
Лазарет пансионата представлял собой небольшую комнату с несколькими кроватями, каждая из которых была отделена ширмой, обтянутой белой тканью. Помещение было таким же унылым, как и комната Анны — серые стены, окна без штор и пронизывающий холод, но здесь на каждой кровати лежало по два шерстяных одеяла и питание было сытным, хоть и таким же безвкусным. Главное отличие — отсутствие строгого надзора и доброта.
Кроме Анны в лазарете находилась только одна девушка, у которой была чахотка. Постоянный надрывный кашель изнурил ее настолько, что она почти не вставала с кровати. К неудовольствию местного начальства, Вилена была сиротой, иначе они бы просто отдали ее родственникам, не нарушая свой престиж. А так все ждали либо ее выздоровления, либо смерти.
Погруженная в свои мысли, Анна вздрогнула от неожиданности, услышав шум отодвигающейся ширмы и увидела бледное лицо с лихорадочным румянцем.
— Доброе утро. Меня зовут Вилена. А тебя?
— Анна.
— Давно ты здесь?
— Наверное, вечно. Но думаю надолго здесь не задержусь. Немного ещё полежу и уйду, — тихо сказала Вилена и глаза ее блеснули от смеха.
— Не говори ерунды. Разве отсюда уйдешь?
— Конечно, я когда была здоровой нашла вход в заброшенный подвал, который ведёт за стену пансионата. Накоплю силы и уйду. Пойдешь со мной? — заговорщически подмигнула Вилена и закашлялась, пряча платок от любопытных глаз Анны.
— Мне некуда идти. Я думаю, за этими стенами меня никто не ждёт, — с горечью произнесла Анна и отвернулась, пытаясь закончить ненужный разговор.
— А меня вот ждут, маменька и отец. Знаешь, они так радовались предоставленной возможности отдать меня в это заведение, считали что после него я удачно выйду замуж. Я тоже так думала, но сейчас хочу только к быть с ними.
Скрип двери, шуршание платья и цоканье каблуков прервал их разговор. В комнату зашёл врач и начал проводить осмотр.
— Ну что новенькая, говорят ты плачешь и кричишь во сне. Так дело не пойдет. Плохой сон ведёт к горячке, а нам же она не нужна? Попьешь немного микстуры, успокоишься, отдохнёшь от муштры и все пройдет. Учись владеть собой, для этого тебя и отдали в это заведение, милая, — врач повесил фонендоскоп на шею и ласково улыбнулся, вставая с кровати Анны и направляясь к кровати Вилены.
— Как наши дела сегодня? Покажи платок. Да… — вздохнул врач. — Что ж ухудшений я не наблюдаю. А это уже хорошо. Думаю, что общение с новой подругой пойдет тебе на пользу.
Медсестра принесла из соседней комнаты микстуру и помогла Вилене ее выпить, затем уложила ее на подушку и погладила по голове.
— А вот и твоя порция для спокойствия и хорошего сна, — улыбнулась пожилая женщина в длинном сером платье. На ее голове был повязан белый платок, в середине которого был вышит красный крест. — Ты не обижай на нашу Вилену. Она большая фантазёрка, но очень добрая. Болеет сильно, — тихо проговорила она, убеждаясь, что Вилена заснула.
— А как же ее семья? Знает?
— Нет у нее семьи. Сирота она, — прошептала медсестра и тяжело вздохнув, вышла из комнаты.
Горькая микстура подействовала быстро и Анна провалилась в сон. Сегодня она не видела брата только — тень, которая приближалась к девушке, становясь длиннее и толще, будто разделяя ее мир на две части своей острой линией. Мир светлый, где она лежала в кровати, задыхаясь от страха и мир темный, где слышался рой мертвых лепестков роз, которые шептали: “ Мы идём за тобой, та, что осталась…” Анна свернулась клубком, обхватив себя за ноги, вжалась в пружины кровати и закричала.
— Анна, проснись. Это всего лишь сон.
Анна открыла глаза, почувствовав ласковое прикосновение холодных ладоней у себя на лбу.
— И часто у тебя такие сны? — спросила Вилена. Она сидела на краешке ее кровати, укутанная в одеяло и с искренней жалостью смотрела в испуганный глаза Анны, полные слез.