– Сидишь себе и бормочешь что-то, – Роун выглядел изрядно помятым, на щеке красовалась глубокая царапина, а рукав куртки был оторван, но лицо уже не было таким пугающе бледным. Он слабо улыбнулся и сел, прислонившись спиной к стене.
– Ты бы на себя посмотрел, – проворчал Карим, с облегчением надевая перстень на палец хозяину. – Этот комок шерсти чуть не слопал тебя.
– Подавился бы…
– И мне бы не пришлось с тобой нянчиться, ага, – Карим тоже сел удобнее, глядя на выход из пещеры. Снаружи бушевала непогода, словно Пустошь и в самом деле разозлилась не на шутку.
– Знаешь, почему я за тобой пошел?
– Славы захотелось?
– Нет, – Роун был серьезен. – Просто ты показался мне человеком, который не струсит бросить вызов судьбе. А я так не мог. Мне хотелось стать таким же.
Карим заговорил не сразу. Роун, кажется, уже решил, что разговор окончен, и собрался заснуть, но тут Карим все же произнес с неохотой:
– А ты мне показался человеком, который может перевернуть мир, если захочет. Только он сам об этом еще не знает.
– Я-то? – Роун рассмеялся почти без горечи. – Не Одаренный принц на пороге провальной инициации – что уж может быть лучше для переворачивания мира? Ты ошибся, южанин. Я всего лишь гонюсь за призрачным шансом стать хоть кем-то. Но, похоже, Пустошь не хочет отдавать мне это.
– Так забери у нее, – Карим посмотрел на него без улыбки, и Роун тоже посерьезнел. – Нужно брать то, что тебе нужно, а не ждать, пока кто-то преподнесет тебе это. Я думал, тетушка обучит тебя этому, – он покачал головой, сам не понимая, на кого сейчас злится: на тетю, которая слишком трепетно относилась к сыну и вырастила его легкомысленным и избалованным, или на самого Роуна, который не желал становиться тем, кем мог бы стать.
Роун недоуменно нахмурился:
– Тетушка? Ты о ком это?
Карим вздохнул, помолчал. Потом посмотрел в глаза Роуну и негромко проговорил:
– Твоя мама, сестра моего отца. Принцесса Арифы, королева Вангейта – Далия. Меня зовут Карим, сын Алима, второго принца Арифы.
Он получил некоторое удовольствие от растерянности на лице Роуна, и пока тот собирался с мыслями, продолжил:
– Да, мы с тобой кузены, маленький принц. Прими это как-нибудь.
Роун похлопал глазами, кажется, не зная, как к этой новости отнестись – а затем внезапно радостно разулыбался и крепко пожал руку Кариму:
– Приму это как честь, кузен. Мог бы, конечно, и раньше сказать, чего уж там…
– Раньше я считал тебя нюней и маменькиным сынком, и не мог смириться с мыслью, что мы родственники, – Карим скорчил гримасу, и Роун рассмеялся. – Теперь-то мы на равных, так что…
Роун ничего не сказал, только смотрел так, что Кариму стало неловко за молчание и высокомерное отношение к нему. Но он предпочел оправдать себя тем, что ведь Роун и был тем самым нюней. И только Пустошь дала ему толчок к развитию.
В любом случае, Карим тоже был рад, хотя и скрывал это гораздо лучше, чем Роун.
6
Во дворце готовились к приему послов из Арифы: спешно проверялись и перепроверялись важные документы, которые могли понадобиться на встрече с послами; убирались комнаты для гостей; королю же Совет предложил организовать небольшую охоту. Бьерн с неохотой согласился. Но на душе у него было тревожно.
Хотя магия крови показывала, что с Роуном все в порядке, он жив и здоров, но Далия и Бьерн, разумеется, не могли не переживать за сына. О том, что вместе с принцем Вангейта в Пустошь отправился и принц Арифы, пусть даже не наследный, знали только Айварс и Бранд. Бьерн понимал, что любое упоминание имени Карима может стать для Каида и других метящих на трон поводом для новых интриг.
Далия надеялась, что юноши подружились – так им было бы легче в Пустоши. Даже если учитывать колючий характер Карима и вспыльчивость Роуна, наверняка, общие невзгоды могли их сблизить.
– Интересно, знают ли они истинную личность друг друга? – как-то полюбопытствовал Бранд, когда помогал дяде с документами. Бьерн быстро улыбнулся:
– Если так, то Карим наверняка не будет терпеть капризы кузена, и Роун много чего нового о себе узнает.
– Но зачем они туда пошли? – Бранда давно мучил этот вопрос. Бьерн помолчал, прежде чем негромко сказать:
– Они хотят добраться до Скалистого хребта.
– Безумие! – вырвалось у Бранда. Он смотрел на дядю широко раскрытыми глазами и не мог поверить в услышанное. – Роун не мог не знать, что дальше Третьей развилки никто не может пройти. А до Скалистого…
– Боюсь, именно это и стало для них вызовом, – хмуро ответил король. – Не знаю, чего добивается Карим, но Роуна давно терзало отсутствие у него Дара. Ты ведь знаешь легенду Пустоши?
– Что Пустошь может что-то дать, если ты докажешь свою храбрость, – кивнул Бранд. – И что может забрать твою жизнь. И никто не знает, кому повезет.
Бьерн молчал, глядя в окно, за которым лениво падал снег. Бранд сдавленным голосом продолжил:
