К гостиной, где скорее всего и находились оставшиеся обитатели поместья, Лике практически бежала. Хотелось скорее оказаться рядом с теми, кого она желала считать семьей, убедиться, что заверения Локи в адекватности Эссиорха правдивы, что второй полудемон тоже не пострадал. В конце концов высказать все, что думает о том, что произошло и почему считает их виноватыми. Именно поэтому пришедшие по связи эмоции сработали словно удар мешком по голове. Радость, неверие — это только часть того, что она смогла опознать сходу, да и эмоции Эсса всегда были ярким, как пожар, неизменно вгоняя ее в ступор. Сдерживаемые чувства Рафаэля на фоне этого терялись, практически не воспринимаясь сознанием. А зря.
Когда она говорила Эссу, что одна в мире, она озвучивала то, что знала. Это не было воспоминаниями, это было просто осознанием. И это рождало желание наконец найти тех, кому нужна просто она, а не что-то, что она может кому-то дать. Но стоило кого-то к себе подпустить достаточно близко, как возникало подобие такой связи, а с ней и приходило осознание того, что не так уж и нужна она человеку. За минувший год, что был действительно наполнен ее воспоминаниями, единственным кому была интересна она, был Рей. Из-за атаки херувимов она его лишилась, но практически сразу обрела тех, к кому ее тянуло. И ведь казалось, что все хорошо, но сейчас, владея лишь определенными данными, она готова была совершить ту ошибку, которую скорее всего свершала уже не раз — отступить, уйти от тех, кто стал дорог. Ведь что выходило, она неизвестно куда переместилась, непонятное сражение с Модеусом, а в итоге Эсс испытывает радость?
Шаг назад, и она упирается спиной в преграду — Локи прекрасно знает, когда стоит защищать подопечных. И от собственных ошибок тоже.
— Эсс всегда слишком ярок, наверняка компенсирует сдержанность брата. Но даже он выпускает только самые очевидные эмоции, пряча все слишком личное внутри. Прислушайся.
Вообще-то «прислушайся» не самое точное руководство к действию, когда ты улавливаешь эмоции других. Но и иначе сказать не получается. И страшно, страшно последовать совету того, кто в принципе не может тебе навредить. Глубокий вдох, как перед прыжком в воду и несколько шагов — у связи к счастью есть ограничение по расстоянию, иначе бы она просто свела с ума постоянным ощущением чужих чувств. Если бы связь имела физические проявления, то можно было бы сказать, что сейчас она сделала шаг через стену пламени. И почти сразу окунулась в ледяную воду — выдержка Рафаэля была именно такой. Но если замереть, позволить себе привыкнуть, то начинаешь чувствовать тоненькие струйки просачивающихся эмоций. Их много, но уловить их сложно, а протяни руку коснуться — сворачиваются и прячутся, меняют свое направление. Вот нетерпеливое ожидание плавно перетекает в волнение, а затем, явно усилием воли растворяется в поток спокойствия. Лике никогда не думала, что если пытаться «услышать» весь спектр эмоций других, то он окажется столь многогранным. И что она еще очень многих не способна понять. Разве что, столь любимого старшим полудемоном равнодушия нет однозначно.
— Локи… спасибо.
— Не за что. В том, что ты чья-то безмолвная тень есть и свои преимущества. Позволяет узнать тех, кто рядом достаточно хорошо.
Лике даже не нужно оглядываться, чтобы понять насколько сильна горечь ангела от этого факта. Он всегда был рядом с ними, но не был частью семьи. Пожалуй, только сама Лилия, да Кетти считали его кем-то большим, чем просто хранитель.
— Так может хватит скрываться?
Осознать смысл вопроса она не дает, просто берет за руку и на буксире ведет за собой в гостиную, место, где собрались небезразличные люди, для обоих.
Удержаться от обвинительного тыканья пальцем в грудь полудемона и возмущенного «я же говорила, что была хвостатая девица!» удержало только осознание того, кем является эта самая девица. Легендарная Зверь, она же Суэна, сидела закутанная в плащ Эсса на диване и по выражению лица явно хотела сбежать. Удерживало ее от этого одно — хозяин плаща сидел рядом и держал ее руку своей лапищей. Когда Лике и Локи вошли, она сперва дернулась, а затем начала принюхиваться. И по мере продвижения их к соседнему креслу на лице проступало спокойствие и узнавание.
— В том месте пахло так же. Это был ты. Ты вывел меня. Почему?
Голос Суэны был немного хриплым, как у человека, который долго молчал. И в нем проскальзывали рычащие нотки. Все это ангел отметил автоматически, обдумывая свой ответ на достаточно простой вопрос. А заодно понимая, что надежды на восстановление памяти лугару не оправдались. Возможно нужно больше времени?
— Потому, что мы были друзьями.
Короткий кивок Суэны обозначил удовлетворение ответом. И в тоже время послужил тем сигналом, на котором мозг полудемона сумел осознать всю суть короткого диалога.
— Ты знал, что она жива?
— Знал.
Как и всегда короткий ответ — сколько Эсс знал ангела, он всегда ограничивался или такими ответами, или же короткими отчетами по существу дела. Всегда бесило, а сейчас так особенно.
— Какого дьявола ты молчал?!
— А ты спрашивал?
