Владимир Афанасьев так же окончил ремесленное училище и поступил в академию связи им. Подбельского. Они жили вдвоем с больной матерью, и студенческая стипендия Владимира была единственным доходом в семье. А когда ее и вовсе отменили, Афанасьев подал документы в электротехническую академию.
Не менее тернистый путь прошел и Евгений Павловский, чтобы стать слушателем военной академии. Он родился в далекой Якутии, под городом Вилюйском, в колонии прокаженных. Туда, после начала Первой мировой войны, сослали его отца — молодого врача, который отказался ехать на фронт. Медик Федор Павловский оказался в группе интеллигенции, в среде которых эта война была непопулярной, и они выступили против властей. Расправа оказалась быстрой: из Томска врач Павловский оказался в Вилюйском улусе Якутии. Там и родился Евгений. У него в паспорте так и было записано в графе место рождения — «колония прокаженных».
Только в 1924 году семья Павловских покинула Якутию и переехала сначала в город Киренск Иркутской области, что на реке Лена, а потом в Ленинградскую область. Там в Сибири, окончив школу-девятилетку, он подал документы в электротехнический институт. Документы вернули. Оказалось, в европейской части страны функционировали школы с десятилетним обучением. Как быть? Евгений поступил на подготовительные курсы. Но и тут его ждала неудача. К концу обучения выяснилось, что эти курсы не выдают аттестаты зрелости. Дали только справку. Электротехнический институт справку не принял.
С огромным трудом, после нескольких походов к ректору и успешной сдачи экзаменов, ему удалось поступить на гидростроительный факультет института морского и речного транспорта. Но мечтал-то Евгений о профессии инженера-электротехника.
Он отучился в институте два курса, стал отличником и, однажды приехав с практики в «альма-матер», узнал о посещении их учебного заведения представителем Ленинградской военной электротехнической академии. Оказывается, академия объявила спецнабор. Словом, до юношеской мечты было рукой подать. И он решил уйти из института. Однако ректор стал в позу: «Это безобразие, — кричал он. — Я принял тебя без аттестата зрелости, поверил, а теперь ты убегаешь из вуза?»
К счастью, после долгих уговоров ректор сдался. Так осуществилась мечта Жени Павловского.
А вот Владимира Бондаренко в военную академию привела не мечта, а нужда. Он учился в лесотехнической академии в Ленинграде. Стипендия была 97 рублей, которых даже на самую скромную жизнь не хватало. Владимир по ночам разгружал вагоны на Балтийском вокзале.
Когда знакомишься с биографиями слушателей этого «особого» отделения, начинаешь понимать: благополучных и сытых среди них не было. Даже самым молодым, таким, к примеру, как Петр Шмырев, который поступил в академию сразу после окончания школы, пришлось хлебнуть лиха. Его отец умер в 1932 году от инфаркта, возвращаясь в Ленинград из Москвы. И остался тринадцатилетний Петя один с мамой. Без отца жилось тяжко. Спасибо тетке, маминой сестре. Она жила в Минске, и каждое лето Петя проводил там. Тетка кормила, обувала, одевала его, словом, поддерживала, как могла. А когда слушатель-первокурсник принес домой первую большую стипендию, мама не удержалась и расплакалась.
Так что ребята эти, прежде чем сесть за академическую парту, многое видели, перенесли, преодолели.
Может, в этом и кроется разгадка будущего успеха «особого» отделения? Кто знает?
Словом, осенью 1938 года они были объединены в единый коллектив инженеров-радиоразведчиков. Прошли годы учебы. Летом 1941-го им предстояло получать дипломы. 25 июня выпускники готовились сдавать последний государственный экзамен. Но 22-го грянула война. Она перевернула все. Им сказали четко и ясно: «Вот вам, ребята, дипломы, а практику пройдете на фронте».
