Легендарные герои военной разведки полностью

13 августа 1937 года прервалась связь с самолетом одного из первых Героев Советского Союза, легендарного летчика Сигизмунда Леваневского. Он совершал перелет из Москвы через Северный полюс в США. Поиски, организованные как в СССР, так и в США, результатов не дали.

Вместе со всей страной за судьбу пилотов волновался и никому неизвестный в ту пору механик подмосковного радиоцентра, студент-вечерник электротехнического института Борис Михалин. Но у Бориса были свои переживания. Он считал, что сам Леваневский и члены его экипажа могли уцелеть при посадке даже в таких сложнейших условиях Крайнего Севера или, в конце концов, выброситься с парашютами. Но что потом? Как дать знать о себе? Ведь у пилотов не было связи с Большой землей. «Эх, если бы у них оказалась запасная радиостанция…» — досадовал Борис. Он вынашивал давнюю мечту, создать такую станцию, написал о ней дипломный проект в институте. Михалина заметил и поддержал профессор Асеев. Он помог перейти ему на работу в радиолабораторию Наркомата обороны. И вот в апреле 1940 года образец малогабаритной, легкой коротковолновой радиостанции, обеспечивающей радиосвязь на большом расстоянии, был готов. Изготовили несколько экземпляров для испытаний. «Север» (такое наименование получила станция) успешно прошла испытания.

Однако даже в мирное время между исходными образцами и серийным производством лежит долгий и трудный путь. А тут война. Да еще было принято, по меньшей мере, странное решение — выпускать «Север» в блокадном, отрезанном от всей страны Ленинграде, на заводе Козицкого. Но приказ никто не обсуждал. Потребность в радиостанции была огромной: ее ждали разведгруппы ГРУ, спецгруппы НКВД, партизанские формирования, подпольщики.

Задача оказалась чудовищно сложной. Выражаясь нынешней лексикой, она была практически невыполнима. Но тогда в ходу были другие понятия и лексика иная: умри, но выполни. Этим правилом руководствовались и вступившие в работу военпреды — Евгений Павловский, Абрам Мотов и Николай Баусов.

«Предстояло создать, — вспоминал Павловский, — надежную для деятельности в полевых условиях на войне, ударопрочную, морозо— и жароустойчивую станцию, разработать конструкторскую и технологическую документацию, естественно, с учетом оставшегося после эвакуации станочного и измерительного оборудования, ограниченного ассортимента сырья и материалов. И все это применительно к конвейерной сборке, где работают не высокопрофессиональные монтажники, а обычные люди, порою еще вчера не державшие в руках отвертки.

Люди трудились, не уходя с завода. Они, случалось, умирали прямо на рабочих местах, гибли от артобстрелов. Приходили новые люди, но их надо было обучить сборке станций.

Все это происходило на моих глазах. Как-то я в очередной раз по производственным проблемам разговаривал с начальником цеха. Отошел на полчаса, а когда возвратился, он уже был мертв. Умер от голода».

Руководство завода старалось хоть как-то поддержать своих работников. На окраинах города, в прифронтовой полосе, с риском для жизни собирали остатки замерзшей капусты, картошки.

Да, действительно, рождение серийного «Севера» шло тяжело. Кроме голода, холода, обстрелов возникало много непредвиденных, неожиданных ситуаций, к решению которых самым активным образом подключались и военпреды. Это не входило в их прямые обязанности, но к ним непосредственно обращались люди.

В феврале 1942 года в здание, где размещалась лаборатория профессора Стрельникова, попала бомба. Погибло много сотрудников. А они занимались проблемами уменьшения веса аккумуляторных батарей для «Севера». И такие батареи значительно меньшего объема были созданы. На их сборке работали в основном женщины. Авиабомба прилетела в лабораторию как раз перед приходом туда воентехника Павловского. Ему потом показали помещение во дворе, где от пола до потолка были уложены трупы погибших.