О том, что правительство Кубы располагало разведывательными данными об интервенционистских планах США, свидетельствуют выступления министра обороны Кубы Рауля Кастро 31 декабря 1960 г. на сессии Генассамблеи ООН, а также 4 января 1961 г. на заседании Совета Безопасности ООН, где он заявлял о подготовке вооруженного вторжения на остров Свободы.
Подобное намеренное оглашение разведывательных данных в лексиконе спецслужб именуется «направленной утечкой информации», призванной разоблачить враждебные замыслы и планы и тем самым попытаться воздействовать на предполагаемый ход событий.
Однако 4 апреля 1961 г., то есть уже через два с половиной месяца после инаугурации, Совет национальной безопасности США под председательством Джона Ф. Кеннеди принял окончательное решение о вторжении на Кубу. Группа вторжения («бригада 2506»), численность которой была увеличена вдвое по настоянию Дж. Кеннеди, должна была продержаться 72 часа, после чего должны были высадиться главные силы – американские войска при поддержке ВМС и авиации[249].
Утром 15 апреля 1961 г. 8 американских бомбардировщиков В-26 с опознавательными знаками ВВС Республики Куба нанесли бомбовые удары по трем аэродромам на острове. Однако полученные заблаговременно правительством Фиделя Кастро разведывательные данные о подготовке этой провокации позволили рассредоточить и замаскировать 24 боевых самолета, вследствие чего ВВС Кубы потеряли только две машины. Бомбардировочная группа «неустановленной принадлежности», в свою очередь, потеряла в этом рейде один бомбардировщик, а второй поврежденный в ходе налета самолет все же смог совершить посадку на американской авиабазе Ки-Уэст.
Таковым было начало подготовленной ЦРУ США операции «Плутон», целью которой являлось свержение правительства Фиделя Кастро.
Этот акт прямой агрессии против Кубы привел к прямо противоположному результату: 16 апреля, выступая на похоронах жертв авианалета на аэропорт Гаваны, Фидель Кастро прозорливо заявил: «Они не могут нам простить того, что мы совершили социалистическую революцию под носом у Соединенных Штатов!»
Это было первое публичное заявление Фиделя Кастро о социалистическом характере кубинской революции.
Через сутки, около полуночи 17 апреля 1961 г., с пяти десантных судов без опознавательных знаков на юго-западное побережье Кубы в заливе Свиней началась высадка антикастровских интервенционистских формирований общей численностью около полутора тысяч человек. Несмотря на авиационную поддержку вторжения (всего с 15 по 19 апреля силы противовоздушной обороны Республики Куба сбили 12 бомбардировщиков, причем некоторые из них управлялись американскими экипажами), к 17 часам 19 апреля армия Кубы пленила около 1200 «контрас», как на Кубе стали называть иностранных наемников.
Узнав о разгроме антиправительственного десанта на Кубу, Джон Кеннеди отказался отдать приказ о его поддержке армией США.
Это был крупнейший за все предыдущие 15 лет существования ЦРУ полный и ошеломляющий провал его «тайной операции». Он привел к незамедлительной отставке многолетнего директора ЦРУ Аллена Даллеса.
Но это был не только провал военной авантюры, но и политическое оскорбление, причем сразу как предыдущему президенту США Д. Эйзенхауэру, так и действующему президенту Джону Кеннеди.
Тем не менее Джон Кеннеди был вынужден взять на себя ответственность за вторжение на Кубу и публично заявить об этом.
Пропуск в Белый дом Г. Н. Большакова
В июне 1961 г. резидент ГРУ в Вашингтоне информировал Центр, что провал апрельского вторжения на Кубу вызвал среди генералов и офицеров Пентагона большое недовольство организаторами этой авантюры, подорвавшей авторитет США[250].
Через три недели после провала высадки кубинских «контрас» в заливе Свиней в Вашингтоне произошло незамеченное, но имевшее важные международные последствия событие: около 20 часов 9 мая 1961 г. в сквере у одного из правительственных зданий в Вашингтоне состоялась встреча брата президента, министра юстиции США Роберта Кеннеди со скромным советским дипломатом Георгием Никитовичем Большаковым.
В списке 67 сотрудников советского посольства его фамилия находилась на сороковой позиции. В этом списке Большаков значился в весьма скромной дипломатической должности атташе по вопросам культуры и редактора издававшегося посольством журнала Агентства печати «Новости» «Soviet Life Today».
Георгий Никитович прибыл в Вашингтон в сентябре 1959 г. Это была вторая его командировка в США. Первая состоялась в 1951–1955 годах, когда Большаков был аккредитован при Государственном департаменте в качестве корреспондента Телеграфного агентства Советского Союза (ТАСС) сначала в Нью-Йорке, а затем в Вашингтоне.
