Георгий Никитович прекрасно владел английским языком и, по отзывам лично знавших его американцев, был высокообразованным, общительным, заслуживающим уважения человеком, который умел хорошо аргументировать отстаиваемые им позиции. Все перечисленные качества, безусловно, важны и необходимы профессиональному журналисту. Но столь же необходимы они и профессиональному разведчику.
А полковник Георгий Никитович Большаков (оперативный псевдоним «Марк»), участник Великой Отечественной войны, с 1943 г. связал свою судьбу с военной разведкой, являлся выпускником первого набора Военной академии Советской армии.
Георгий Большаков родился в Москве в 1922 г. в семье железнодорожного служащего. После окончания школы он поступил на курсы военных переводчиков при военном факультете Московского института иностранных языков. С июня 1941 г. – в действующей армии: сначала переводчиком при штабе стрелкового полка на Карельском фронте, с 1942 г. – помощник начальника разведывательного отдела штаба стрелковой дивизии Северо-Западного фронта.
Было в характере Георгия Никитовича
После непродолжительного периода работы в Центральном аппарате военной разведки в 1946 г. Георгий Никитович был вновь направлен на учебу в только что образованную Военную академию Советской армии. (В закрытых документах Министерства Вооруженных Сил СССР она именовалась также Военно-дипломатической академией и готовила кадры военных дипломатов высшей квалификации.)
Во время первой его командировки в Нью-Йорк Большаков приобрел значительные связи в журналистских кругах Америки. Одним из его многочисленных знакомых с 1953 г. стал и репортер газеты «Дейли Ньюз» Фрэнк Хоулмен.
По мнению руководства по линии ГРУ, Г. Н. Большаков «на вполне профессиональном уровне справлялся с обязанностями корреспондента ТАСС, удовлетворительно решал разведывательные задачи»[251].
По возвращении в Москву после завершения командировки Георгий Никитович был в скором времени прикомандирован в качестве переводчика к министру обороны маршалу Г. К. Жукову, который как раз готовился к поездке в Женеву для участия во встрече глав правительств США, Великобритании, Франции и СССР. Помимо исполнения по прикрытию функций переводчика, Большаков должен был информировать Георгия Константиновича о всех новостях, поступавших в режиме реального времени по линии ГРУ. В том числе – о планах и изменениях позиций западных участников встречи.
Такая оперативная
Георгий Никитович произвел на Жукова хорошее впечатление, и по его указанию Большаков был прикомандирован к аппарату министра обороны в качестве офицера для особых поручений. Солидная академическая подготовка, а также опыт, приобретенный Большаковым в период командировки в США, позволяли ему успешно выполнять задания министра.
Будучи человеком общительным, воспитанным, он отличался гибким характером, терпеливо выслушивал распоряжения начальников. В коллективе аппарата министра он быстро прижился, умел в меру выпить и закусить, никогда не терял голову (качества, безусловно, важные и нужные для разведчика), к тому же, как и министр, увлеченно играл на аккордеоне.
Этот период службы позволил Георгию Никитовичу приобрести опыт работы в высшем органе военного управления, опыт общения с высокопоставленными военными руководителями. У него появились новые и важные знакомые. Один из них – зять Н. С. Хрущева, главный редактор одной из центральных советских газет «Известия» Алексей Иванович Аджубей.
После отставки Г. К. Жукова с поста министра 29 октября 1957 г. кадровики Министерства обороны откомандировали полковника Г. Н. Большакова для продолжения службы в ГРУ.
Здесь к его возвращению отнеслись неоднозначно: одни сотрудники видели в нем сильного конкурента в борьбе за высокие должности, другие – откровенно завидовали его успехам[252].
В июне-августе 1959 г. под прикрытием журналиста Агентства печати «Новости» Г. Н. Большаков был привлечен к освещению первого в истории советско-американских отношений официального визита в СССР вице-президента Ричарда Никсона, прибывшего в Москву для открытия выставки «Промышленная продукция США». По свидетельствам многих очевидцев, именно во время совместного открытия этой выставки Н. С. Хрущев и произнес свою знаменитую фразу: «Мы вам покажем кузькину мать!», на многие годы озадачившую американское руководство.
