Решающая встреча «Джорджи» с Кеннеди-младшим произошла 21 мая в загородном доме министра юстиции в Хикори-Хилл. В ходе продолжавшейся более двух часов беседы Роберт уточнил, что его брат-президент знает об их встрече и одобряет такой канал связи. В то же время он просил, чтобы, при необходимости, Георгий Никитович звонил ему только из телефона-автомата и называл себя только двум сотрудникам – помощнику Кеннеди и его секретарю.
Однако Кеннеди, как и при дальнейших контактах, уклонился от ответов на вопросы о политике США в отношении Кубы.
Ситуация была столь неординарна, что один из руководителей Большакова в Москве оставил на сообщении Г. Н. Большакова об итогах этой встречи с Р. Кеннеди для сведения И. А. Серова следующую резолюцию: «Это беспрецедентный случай, когда член правительства США встречается с нашим работником, да еще конспиративно».
Всего Георгий Никитович встречался с братьями Кеннеди более сорока раз, в том числе и в сугубо неофициальной обстановке, не считая телефонных разговоров между ними.
Роберт Кеннеди вспоминал, что встречался с Большаковым регулярно в среднем один раз в две недели. Иногда эти встречи происходили по инициативе министра юстиции, иногда по просьбе Большакова: «Он был представителем Хрущева… В любое время, когда у него или у Хрущева появлялось сообщение для президента или у президента появлялось сообщение для Хрущева, мы действовали через Георгия Большакова… Я встречался с ним по самым различным поводам»[257].
Роберт Кеннеди проникся личной симпатией к советскому дипломату, между ними установились доверие и даже дружеские отношения, что нередко является основой для успешного развития деловых контактов и достижения взаимоприемлемых договоренностей в политике. Сам Георгий Никитович отмечал в 1962 г. в служебной записке, что за время знакомства удалось перейти «от чисто деловых отношений с Р. Кеннеди к чисто личным».
В контактах Большакова с братьями Кеннеди можно выделить три этапа. Первый из них связан с подготовкой первой встречи Н. С. Хрущева с новым президентом США Джоном Кеннеди. Она состоялась 4 июня 1961 г. в Вене и была посвящена как так называемому берлинскому вопросу, так и перспективам мирного сосуществования двух социально-экономических систем, возглавлявшихся СССР и США.
Только за 14 дней, с 21 мая по 2 июня, Большаков встречался или говорил по телефону с Робертом Кеннеди пять раз, а однажды по просьбе последнего даже срочно приехал к нему в Министерство юстиции. Все просьбы американского президента относительно встречи своевременно передавались в Москву.
К моменту встречи с Кеннеди Хрущеву было 67 лет и, имея за спиной более чем тридцатилетнюю политическую карьеру, он считал 45-летнего американского президента неискушенным в политике «мальчиком в коротких штанишках». Что, естественно, не соответствовало действительности.
Еще накануне встречи в Вене Роберт сообщил Большакову, что «президент не намерен на этой встрече обсуждать кубинскую проблему», – понятно, что она была очень болезненной для Кеннеди. Но желал ли того президент США или не желал, руководитель СССР все время предпринимал попытки перейти к ее обсуждению, что вызывало раздражение у Джона Кеннеди.
И хотя в ходе переговоров он назвал провалившуюся попытку высадки на Кубу 17–19 апреля ошибкой, однако, как показали последующие события, Джон Кеннеди не «проделал работу над ошибками», наоборот, в 1961–1962 годах США предприняли ряд мер экономического и военного характера против правительства Фиделя Кастро.
Как-то осенью, вспоминал Георгий Никитович Большаков, «уже после венской встречи в верхах, мне довелось посетить Белый дом с одной из советских делегаций. И вот тут ко мне вдруг подошел президент Кеннеди и, взяв за локоть, повел в правительственный зал.
– Джорджи, – сказал президент, – я благодарен тебе за услуги, которые ты оказал накануне Вены. Они пришлись кстати – как для меня, так и для премьера Хрущева. Я думаю, что в дальнейшем, если не будет возражений с вашей стороны, мы будем продолжать связываться через тебя с Хрущевым.
В соответствии с полученными из Москвы инструкциями я ответил:
– Это зависит от вас, господин президент!
Джон Кеннеди похлопал советского разведчика по плечу и улыбнулся:
– Ну, до встречи!»
Следует подчеркнуть, что Джон Кеннеди смело и решительно шел на контакты с советскими представителями. По-видимому, он действительно хотел добиться снижения уровня конфронтации в советско-американских отношениях, надеясь исподволь склонить к уступкам Хрущева. В том числе и используя для этого прямой конфиденциальный канал связи с Хрущевым через Большакова.
