Госдепартамент изучает несколько вариантов создания предлога для нападения на Кубинскую Республику. В частности, рассматривается возможность предоставления военной базы Гуантанамо в «распоряжение ОАГ», организация на ней учебного центра военного комитета ОАГ и размещение символических контингентов (рота, батальон) некоторых государств Центральной Америки «для обучения их приемам борьбы с партизанами». После этого США планируют инсценировать силами кубинской внутренней контрреволюции нападение воздушных сил Кубы на эту базу. Гватемала, Никарагуа, Венесуэла и Сальвадор заявили о готовности послать символические контингенты своих войск на базу Гуантанамо, и США ведут с представителями этих стран переговоры о путях осуществления своего плана.
В качестве другого варианта правительство США планирует инсценировать нападение революционной кубинской армии на какую-либо страну Центральной Америки, используя для этой цели кубинских эмигрантов, переодетых в форму революционной армии. После инсценировки нападения вооруженные силы «потерпевшей» страны оккупируют один из небольших прибрежных кубинских островов, на котором немедленно будет создано «правительство свободной Кубы». Последнее обратится с просьбой к ОАГ оказать ему военную помощь в борьбе с правительством Ф. Кастро. Совет ОАГ примет решение об оказании военной помощи «правительству свободной Кубы» со стороны всех членов ОАГ, включая и США, на основе чего последует открытая интервенция на Кубу.
Комитет госбезопасности принимает меры для проверки изложенных сведений»[265].
Таким образом, для кубинского, да и советского руководства, к маю 1962 г. сложилась ситуация, во многом аналогичная периоду перед началом Великой Отечественной войны: они знали об агрессивных планах и приготовлениях «северного соседа» и должны были в этой связи принимать соответствующие политические и военные решения.
Перефразируя, исходя из содержания нашей истории, известную рекомендацию Воланда, обращенную к Маргарите, следовало бы сказать: «Будьте осторожны со своими страхами – они имеют свойство сбываться!»
В своих мемуарах И. А. Серов подчеркивал: «Сводки ГРУ и КГБ говорили о неизбежности военного столкновения между Америкой и Кубой, поэтому Хрущев еще в начале 1962 г. вызвал меня, Бирюзова и Захарова на дачу и приказал подготовить предложения по размещению наших ракет и группировки войск на Кубе, чтобы вести переговоры на равных с Кеннеди»[266].
Эйзенхауэр, а затем и Джон Кеннеди, готовя военную интервенцию против острова Свободы, в своих публичных выступлениях говорили об
О крайней неоднозначности в советско-американских отношениях свидетельствует и тот факт, что в интервью журналу «News Week» в марте 1962 г. Джон Кеннеди подтвердил, что допускает нанесение ядерного удара первым: «Пусть СССР не думает, что США не нанесут первый удар, если под угрозой окажутся американские жизненные интересы».
Возможно, Джоном Кеннеди, который был осведомлен о превосходстве США в носителях ядерного оружия, двигало как желание успокоить своих оппонентов, в том числе и из числа генералов Пентагона, так и оказать давление на Хрущева. (В 1962 г. соотношение по носителям ядерного оружия у США и СССР составляло 1184 против 308, или 3,8:1. По ядерным боеприпасам – 5 тысяч у США против 300 у СССР.)[267]
Поэтому, безусловно, важную роль в принятии советским руководством решения о создании военной базы на Кубе играли также соображения стратегического характера, а именно: стремление ликвидировать отставание в ракетно-ядерных силах. С 1959 г. американские ракеты «Тор» (60 ракет с дальностью полета 2820 км) находились на территории Великобритании, а «Юпитеры» – в Италии (30 ракет с дальностью полета 2410 км) и в Турции (с октября 1961 г. 15 ракет). При этом планировалось также их размещение на японской Окинаве. Эти обстоятельства, понятно, создавали существенные преимущества для США не только в общем количестве ядерных боеприпасов (11 к 1), но и времени полета ракет до намеченных целей. Да и сами эти ракеты трудно было назвать оборонительным оружием.
В марте 1962 г. ГРУ доложило Н. С. Хрущеву о планах Пентагона по нанесению ядерного удара по Советскому Союзу. Согласно Единому оперативному плану (
Именно в такой обстановке Совет обороны СССР 20 мая 1962 г. принял решение об оказании военной помощи Кубе и развертывании на ее территории Группы советских войск на Кубе.
