Коллега Г. Н. Большакова, кандидат психологических наук В. А. Гаврилов, обоснованно писал: «Можно сказать, что Большаков в течение почти двух лет был лицом Советского Союза, и это лицо нравилось лидерам американского истеблишмента, которые отнюдь не испытывали никаких симпатий к СССР и его руководителям. А с точки зрения большой политики можно сказать, что в самые напряженные периоды холодной войны он передавал в Москву важную информацию, которая способствовала урегулированию критических ситуаций»[258].
Второй этап интенсивных контактов Большакова с Кеннеди пришелся на период обострения так называемого берлинского вопроса, связанного с нежеланием США, Великобритании и Франции пересмотреть оккупационный статус Западного Берлина. Ввиду того, что Западный Берлин фактически являлся плацдармом для проведения разведывательно-подрывной деятельности против Восточного Берлина, столицы Германской Демократической Республики, и Группы советских войск в Германии (ГСВГ), правительство ГДР приняло решение о введении пограничного пропуска между оккупационными зонами разделенного города. И в ночь на 13 августа 1961 г. для обеспечения пропускного режима между оккупационными зонами Берлина в городе была возведена стена, символизирующая линию государственной границы ГДР, с несколькими контрольно-пропускными пунктами для перехода границы. (Заметим, что особый пропускной режим между Восточным и Западным Берлином был отменен только 9 ноября 1989 г., что стало прелюдией к прекращению существования ГДР.)
26 октября к контрольно-пропускному пункту Чарли под прикрытием американских военнослужащих и танков прибыли мощные бульдозеры, с намерением снести КПП и часть стены. И только прибытие советской танковой роты остановило готовившуюся провокацию. Вооруженное противостояние продолжалось более двух суток, но, неожиданно для берлинцев и многочисленных иностранных корреспондентов, утром 28 октября советские танки развернулись и покинули Фридрихштрассе. Следом ретировались и американские военнослужащие.
Такое мягкое разрешение кризиса стало возможным вследствие того, что 26 и 27 октября в Вашингтоне Большаков дважды встречался с Робертом Кеннеди, передавая для президента США письменные и устные послания Н. С. Хрущева. Эти договоренности стали основой для деэскалации этого затянувшегося конфликта.
Впоследствии президент признался своим советникам: «Это не самое лучшее решение, но стена – это в сто раз лучше, чем война!»
Здесь необходимо заметить, что, по указанию Джона Кеннеди, во всех служебных помещениях Белого дома была установлена звукозаписывающая аппаратура, чтобы «сохранить для истории» обсуждение президентом всех вопросов государственного управления. Сегодня эти звукозаписи, наряду с другими документами, хранятся в Библиотеке-музее Джона Кеннеди в Бостоне (открытие Президентской библиотеки-музея Дж. Кеннеди состоялось 20 октября 1979 г.). Те из них, которые были признаны несекретными, были опубликованы в США[259].
В декабре 1961 г. разведка информировала Н. С. Хрущева, что на заседаниях Совета НАТО было признано целесообразным, чтобы Франция, Великобритания и США вступили в переговоры с СССР о статусе Западного Берлина[260].
Эти переговоры начались в Москве в начале 1962 г.: вели министр иностранных дел СССР А. А. Громыко и посол США в Москве Льюэллин Томпсон.
Однако президент США был недоволен их ходом. На очередной встрече Роберт Кеннеди сообщил Большакову: «Президент опасается, что беседы в Москве могут вернуть наши страны к дням Вены», и просил довести эту озабоченность до Хрущева, и желал бы лично встретиться с ним.
В январе и марте 1962 г. Джон Кеннеди дважды принимал А. И. Аджубея, причем оба раза при беседах присутствовал Г. Н. Большаков (на второй из этих встреч оба гостя были с супругами).
Президента, в частности, интересовали и впечатления Аджубея от Кубы, где тот только что побывал. И именно во время этой встречи Джон Кеннеди произнес ставшую всемирно известной фразу: «Это ведь в 90 милях от нашего берега. Очень трудно. Куба лезет изнутри».
2 марта газета «Вашингтон пост» сообщила, что президент Кеннеди собирается выступить с речью по вопросу ядерных испытаний. Это был американский ответ на советское предложение на Генеральной Ассамблее ООН 18 сентября 1959 г.
Встреча в Белом доме в феврале 1962 г. Слева направо: Джон Кеннеди, госсекретарь МакДжордж Банди, Георгий Большаков, Алексей Аджубей
В тот же день встречу с Большаковым Роберт Кеннеди начал с заверения в том, что его брат не желал бы возобновления испытаний и готов вновь встретиться с Хрущевым для переговоров.
По результатам встреч с Робертом Большаков информирует Москву, что президент Кеннеди предлагает СССР заключить договор о запрещении ядерных испытаний в атмосфере. Это были те самые «зондажные шаги» администрации США, о которых мы писали ранее.
Однако далеко не все в американо-советских отношениях развивалось столь конструктивно и обнадеживающе.
