С собором Воскресения Христова на Крови или Спасом на Крови, как называют этот храм-памятник в народе, связана удивительная легенда, тема которой – долговечность и устойчивость власти – стала в Петербурге традиционной. Впервые она обозначилась в городском фольклоре во второй половине XIX века в связи с постоянными ремонтами и подновлениями Исаакиевского собора. Известно, что по окончании его строительства строительные леса снимать не собирались. Выстроенный, как тогда говорили, недобросовестно, собор требовал постоянного ремонта и подновления. «Сорок лет строили, а потом сорок лет ремонтировали», – говорили в народе о соборе. Причем работы производились не за счет средств причта, но на деньги, специально отпускаемые из казны. Денег, похоже, не жалели. По этому поводу в городе родилась легенда, что дом Романовых падет, как только закончится окончательный ремонт и с собора снимут строительные леса. И действительно, леса с Исаакиевского собора впервые сняли только в 1916 году, чуть ли не накануне отречения Николая II от престола и падения самодержавия в России.
Со временем эта тема выпала из поля зрения фольклора. Но вот в 1970-х годах, после полувека поистине варварского глумления над мемориальным храмом, вокруг Спаса на Крови появились строительные леса. Началась реставрация храма. В нем предполагалось открыть музей керамики. Но, как обычно это бывает, работы затянулись. Сначала на пять лет. Потом – на десять. На пятнадцать. К строительным лесам привыкли. Они стали достопримечательностью Ленинграда. Их непременно показывали туристам. Они попали в стихи и песни. Появились весьма осторожные в ту пору предсказания. Мол, стоять советской власти до тех пор, пока стоят леса вокруг Спаса на Крови.
Леса разобрали только в 1991 году, почти перед самыми августовскими событиями в Москве, когда советская власть наконец пала.
А еще верующие люди утверждают, что среди икон Спаса на Крови есть одна, на которой будто бы можно разглядеть все роковые даты российской истории – 1917… 1941… 1953… «И еще какая-то дата, – загадочно добавляют они, да вот непонятно какая».
Участок нечетной стороны Невского проспекта от канала Грибоедова до современного Гостиного двора издавна принадлежал придворному истопнику Алексею Ивановичу Милютину. Еще при Петре I Милютин основал здесь фабрику шелковых лент, позументов и парчи с золотыми узорами. Насколько нам известно, это было первое и единственное производственное предприятие на Невском проспекте за всю его историю. Фабрика была настолько популярна в Петербурге, что попала в городскую народную песню:
За особые заслуги перед Отечеством Анна Иоанновна возвела Милютина и всех его потомков в дворянство. А Милютин продолжал поражать петербуржцев. В 1741 году вдоль Невского проспекта перед светлицами позументной фабрики он строит первые в Петербурге фруктовые лавки, оставшиеся в истории под названием «Милютинские ряды». Говорят, поводом для заведения лавок послужило то, что в Петербурге находились иностранные посольства и богатые иноземные купцы, у которых своих огородов не было, но которым круглый год необходимы были различные лакомства, приправы и свежие фрукты. На этом промысле Милютин, как утверждают, несказанно разбогател. Впрочем, рассказывают, что первым покупателем экзотических товаров был вовсе не иностранец, а фаворит императрицы Екатерины II Григорий Потемкин, известный тем, что мог среди зимы потребовать вишен, малины или винограда.
