Карл Росси был первым архитектором, который строил не отдельные дома, дворцы или усадьбы, а целый город, улицы и площади которого должны были составить единый ансамбль. О нем так и говорили в Петербурге: «Росси не строит домов – он создает ансамбли». За свою долгую творческую жизнь он спроектировал 12 площадей и 13 улиц Петербурга. Одна из них, проложенная от заднего фасада Александринского театра до современной площади Ломоносова и представляющая с театральным зданием единый архитектурный ансамбль, заслуженно носит его имя, объединенное с его профессией, – улица Зодчего Росси.
Росси был новатором в применении новейших строительных материалов. Так, при строительстве Александринского театра он впервые использовал чугунные перекрытия. Рассказывают, что, узнав о новшестве, осторожный Николай I решил приостановить работы. Тогда возмущенный вмешательством царя Росси, ручаясь за прочность чугунных конструкций, якобы попросил императора повесить его на стропилах, если рассчитанный им свод обрушится. Николай уступил. По другой легенде, Росси завещал, если в течение двух веков какая-либо конструкция Александринского театра рухнет, вскрыть его могилу и повесить останки на колосниках.
Но даже Росси, произведения которого в глазах современников олицетворяли царственное богатство и житейское благополучие, не избежал нужды. По окончании строительства Александринского театра зодчему была безвозмездно и в вечное пользование предоставлена театральная ложа. Однако, испытывая постоянные денежные затруднения, он эту ложу продавал. Правда, по другой легенде, эту ложу у него отобрали. Случилось, что однажды, как повествует легенда, во время спектакля в ложе сошлись потомственный дворянин и простой купец. Что-то они не поделили. Произошла ссора, переросшая в громкий скандал, едва не сорвавший спектакль. В результате ложа у Росси была отобрана.
На уровне второго и третьего этажей главный фасад театра украшает глубокая лоджия с коринфской колоннадой. Над нею парит квадрига, управляемая древним богом искусств красавцем Аполлоном работы скульптора Пименова. В артистической среде известно обиходное прозвище Аполлона: «Кучер с Александринки». С ним связана одна любопытная театральная примета, имеющая хождение среди «избранной», привилегированной публики Александринки. Если во время антракта тебе доверят ключи от застекленных дверей театрального фойе на балкон, ты можешь загадать свое самое сокровенное желание, и оно непременно исполнится, если ты выпьешь бокал шампанского, поддерживая при этом ладонью гениталии одного из коней квадриги Аполлона.
Как правило, в старом Петербурге в дни театральных премьер и бенефисов к подъезду Александринки выстраивалась длинная очередь карет и экипажей. Среди «золотой молодежи» того времени существовало убеждение, что ходить пешком в Александринский театр неприлично. Говорят, предприимчивые питерские извозчики специально ставили кареты вблизи театра, буквально в нескольких шагах от него. Здесь они нанимались столичными щеголями и лихо подкатывали к парадному входу в театр. Спектакли Александринки высоко ценились в обеих столицах, хотя профессиональная ревность, существующая до сих пор, не исчезала никогда. Одно театральное предание рассказывает, что, когда в Александринском театре готовились к предстоящим гастролям знаменитого московского актера М.С. Щепкина, петербургский актер Боченков, игравший те же роли, что и Щепкин, и очень боявшийся соперничества, мрачно шутил: «В Москве дров наломали, а к нам щепки летят».
Многие театральные имена, связанные с Александринкой, стали составной частью городской мифологии.
Драматическим актером и любимцем петербургской публики был потомственный артист, ведущий трагик Александринского театра с момента его открытия Василий Андреевич Каратыгин. Вместе с ним на сцене Александринского театра выступали его мать и отец. В городском фольклоре Каратыгин остался благодаря многочисленным театральным анекдотам и байкам, главным героем которых выступал этот острый на язык и талантливый трагик. Вот только некоторые.
