Промелькнул и Первый Век, сменившись Преждевременьем. На глазах у Гектора зарождались первобытные племена, возникшие из пяти стихий. Драконы, дети живой земли; кизы, дети ветра; водные жители митлины, предшественники людей, строили прекрасный подводный город Тартекор; спускались со звезд серенны, первые из племен. Ф’доров, демонов стихийного огня, бесформенных и несущих хаос, четыре других племени заточили в подземный склеп, чтобы спасти землю от разрушения.
Гектор видел первозданный мир, нетронутый и спокойный. Потом и он исчез, и земля вернулась обратно в море, и ветер умер. Мир, охваченный огнем, преобразился в летящий по небу пылающий шар, оторвавшийся от звезды, и воссоединился с родным светилом.
Вокруг не осталось ничего, кроме усеянного звездами неба и тени умершего короля. Вандемир устремил на внука печальный взгляд.
Вечность, так же беззвучно ответил король.
Тень короля стала таять, и до Гектора донесся его беззвучный голос.
Гектор вздрогнул и проснулся.
По земле под его головой змеилась большая трещина.
Он вскочил на ноги и оттащил прочь старого рыбака. Джармон бросился отвязывать лошадей.
Опаленные деревья вокруг содрогнулись от рева, похожего на гром. Рыбак кричал что-то, но Гектор не слышал его. Трое людей пятились, таща за собой испуганных животных, вслепую отступая на север сквозь озаренный огнем туман. Земля под ногами постепенно перестала трястись, но рокот не прекращался.
— Все хорошо, Бранн? — Гектор пытался успокоить чалую, но она с диким ржанием плясала на месте, заложив уши.
Глаза старика остекленели, как у чалой, однако он кивнул.
— Вот оно, Пробуждение, — еле слышно из-за рокота пролепетал он. — Времени на сон не осталось, сэр Гектор.
Мы уже недалеко — если поторопимся, будем в Сухой Бухте еще до света. Умоляю вас, поспешим! Мой народ ждет избавления.
— Дураки они будут, твои односельчане, если до сих пор не ушли из деревни, — отозвался Джармон. — С той стороны так жаром и пышет. Если они еще ближе к северу, то наверняка уже испеклись.
Гектор обхватил дрожащего рыбака за плечи и помог ему сесть на коня.
— Едем. Остановимся только на месте — или уж в Загробном мире.
Они ехали через низины в устье Великой реки, где раньше стояли многочисленные города и села. Черный дым, густо стоявший в воздухе, позволял видеть только речное русло.
Лошади, которых гнали без отдыха, не позволяя даже напиться, еле передвигали ноги. Конь Бранна пал, и Джармон посадил рыбака, серого от усталости и страха, позади себя.
— Ты уж прости, Рози, старушка, — бормотал он, поглаживая взмыленную шею своей кобылы. — Скоро это кончится, и ты отдохнешь.
Сквозь ветер уже слышался грохот прибоя.
— Приехали! — прохрипел Бранн, дергая Джармона за рукав. — Море сильно отошло назад, но его еще слышно.
Гектор остановил чалую. Над морем порхали, как светляки, капли жидкого пламени, рисуя грозные узоры на почерневшем небе. Сквозь дым порой виднелись обгоревшие бревна причалов и хижин.
Трое, бросив лошадей на берегу, побрели по сырому песку. Им то и дело встречались холмики — мертвые тела, занесенные пеплом.
Гектор поглядывал на Бранна. Старик, заслонив глаза, искал в черных клубах цель их путешествия — вход в рудник.
— Вон там, — сказал он наконец немного окрепшим голосом. — К северу от обвалившегося моста, за тем мысом — раньше вода окружала его с трех сторон.
Песчаный берег колыхнулся, словно подтверждая его слова.
— Показывай дорогу, — крикнул Гектор.
Они брели через пески, оставленные отхлынувшим морем. На поверхности проступали скелеты кораблей, обломки рифов, раковины всевозможных моллюсков.
Огненный язык стрельнул неподалеку в черное небо и вновь опал в океан.
Миля за рухнувшим мостом, вторая, третья. Мокрый песок обжигал обутые в сапоги ноги. Когда из-за дыма ничего уже не стало видно, Бранн остановился около уцелевшей, застрявшей в песке рыбачьей лодки, упал на колени и прошептал:
— Здесь.
Гектор слезящимися от жары и пепла глазами посмотрел в сторону, куда указывал скрюченный стариковский палец.
Сначала он не увидел ничего, кроме бесконечных песков и дыма, но потом разглядел, и дыхание пресеклось в его саднящем горле.
