Аяш становится совсем не весело. В ночь первой охоты вождь накрепко запрещает другим членам племени ходить в лес, но всякое случается. У них в деревне никто не пропал, но она своими ушами слышала про детишек…
Мизу смотрит на Лилуай не отрываясь, а затем наклоняется над корзиной, вешает ее на руку и идет к Лайзу. По пути хватает Аяш за плечо так крепко, что ей делается больно.
– Не знаю, зачем ты это придумала, Лилуай, но нам с Аяш здесь делать нечего. Лайз, дай пройти.
– Да послушай, Мизу! – Лилуай бросается за ним следом. – Ты брата лучше всех нас знаешь. Будь это кто-то из племени, разве бросил бы он человека? Вины за ним быть не могло: об охоте все знали, вождь строго-настрого деревню покидать запретил…
Аяш кивает согласно, а сама думает: если дети из соседней деревни еще днем потерялись, откуда им о запрете знать? Может, они человека услышали, бросились к нему и… Дальше даже думать страшно. Мизу руку так и не убрал, плечо болит все сильнее, а Аяш даже пискнуть не смеет. Знает, ему самому сейчас больнее.
– Вот именно, – отвечает Мизу, не оборачиваясь к Лилуай. – Я своего брата знаю. Врун он страшный, но нет в его сказках злобы. А ты сейчас ужасные вещи говоришь, Лилуай.
– Мизу, ты меня дослушай! Не бросил бы твой брат соплеменника!
– Он бы и человека из макка не бросил! – все же срывается тот. Лайз его не пускает, но Мизу продолжает, стоя к Лилуай спиной. Аяш думает: это чтобы ее не ударить.
– Именно! Но в кустах никого не было! А потом Гекек понял, что это вообще не человек!
Мизу все же оборачивается, но Аяш с облегчением понимает, что лицо его спокойно.
– Ты уж определись, Лилуай, человека мой брат убил или нет.
– Не убил, а ранил. Пойми, Мизу, он думал, что это человек, а оказалось, что нет.
– И кто же это был?
Глаза у Лилуай сверкают.
– Даския!
Мизу наконец отпускает плечо Аяш. Она чуть оттягивает рукав на плече – пальцы пропечатались на коже, словно в черную краску их макнули.
– Даския, – говорит Мизу нараспев. – Значит, мой брат встретил в лесу старуху с двух мужчин ростом, которая варит из детей рагу, и принял ее за пуму?
– И ранил!
– И ранил, – повторяет Мизу. – А потом убил. И съел. Рагу он готовить не умеет, поэтому съел сырой. Лилуай, ты зачем это затеяла?
– Правда, Лилуай? – Кэса подходит к подруге и кладет подбородок ей на плечо, смотрит на Аяш и Мизу брезгливо. – Зачем ты на них время тратишь? Мизу не дурак, но и он понимать ничего не желает. Про вторую и говорить нечего.
Аяш возмущенно вскидывается.
– Все я понимаю! Гекек встретил кого-то в лесу, испугался и выстрелил. – Дальше ей приходится фантазировать, но общение с Гекеком даром для нее не проходит. – В кустах никого не было, но стрелу он не нашел, зато увидел кровь. А как Гекек понял, что это была Даския?
– Да, – соглашается Мизу, даже не взглянув на Кэсу. Он говорит только с Лилуай. – Он ее все же видел?
– Нет. – Лилуай чуть заметно морщится. – Аяш права, он об удачном выстреле только по крови и догадался. А еще видел следы.
– Какие следы? – завороженно спрашивает Аяш.
– Человеческие, но до того огромные, что никто из племени их оставить не мог.
– И где теперь эти следы? – Мизу остывает окончательно. – Дай угадаю: в то утро дождь шел, вот он и смыл. Вместе с кровью.
– Ты мне не веришь. – Лилуай внимательно смотрит ему в глаза. Дергает плечом, стряхивая Кэсу, как муху. Та чуть заметно морщится. – И брату своему тоже.
– Все так. Гекек мой брат, а про Даскию он решил рассказать тебе.
– Ты бы ему не поверил. Хоть сейчас не спорь, Мизу, не поверил бы.
Аяш ощущает, что тот колеблется. Права Лилуай, чтоб у нее язык отсох.
– Не поверил бы. – Наконец кивает Мизу. – А в тебе он, выходит, не сомневался?
– Не во мне. В Виноне.
Мизу замолкает надолго.
Знает Аяш, отчего он молчит. Винона – насмешница, речная волна, девочка-проломник. Аяш родилась, когда Винона говорить начинала. Казалось бы, какая между ними разница, а вот нет. Аяш круглая, что камешек, с какого бока ни взгляни, а Винона теперь кругла по-женски. Кровь к ней уже приходила. Иначе на Винону стали смотреть, и Гекек в числе первых.
Аяш сразу это заметила. Перед девками постарше он как кит, знай себе хвостом воду бьет, а с ней слова сказать не смеет.
– Поэтому Винона с вами не пошла? – Голос Мизу Аяш не нравится. Бесцветный он, как океан после затяжного ливня.
– Да. Ее бы ты вообще слушать не стал.
Аяш смотрит на Мизу удивленно: не было у него с Виноной раньше ссор. Вот бы узнать, что случилось…
– Лилуай, но ведь Даския – это сказки для малышей вроде Макои. В нее наверняка и Аяш уже не верит.
Девочка чувствует на себе их взгляды, и на щеках у нее выступают красные пятна.
– Но ведь дети из соседней деревни пропали… Жена вождя маме говорила – их всем племенем искали, до гор дошли – ни следа.
Мизу тяжело вздыхает, а Лилуай улыбается ей, да так, что у той душу переворачивает. Никогда Лилуай ей так не улыбалась: зубы скалила, ухмылкой щеку влево тянула, а по-доброму – ни разу.
– Вот! Слышишь, Аяш дело говорит.
– Впервые на нашей памяти. – Кэса складывает руки на груди. – Но важно не это. Винона Гекеку верит.
