Не прошло и нескольких дней, как юноша стал замечать, что лосось поднимается по реке очень неохотно. Обычно солнце еще не доходило до середины неба, как сети наполнялись рыбой. Теперь он не проверял их до вечера и с каждым разом все сильнее ужасался скудости улова.
Матери с сестрой решил пока ничего не говорить.
Козуми никогда не забирал из сетей всю рыбу – троим людям столько просто не нужно. Даже готовясь к зиме, он опустошал сети только наполовину, этому его тоже научил отец. Лосось – добрая пища и требует к себе уважения.
Но вот настал день, когда в сети попались всего три рыбы. Козуми долго смотрел на них, а после взял одну и осторожно высвободил из сетей.
– Плыви и передай другим, что Козуми вам благодарен. Твои братья сегодня помогут накормить мою мать и сестру, которая ждет ребенка. Рыбки две, а человека, выходит, три.
Он улыбнулся лососю и аккуратно опустил его обратно в реку. Вместо того чтобы уплыть, рыба описала круг и замерла в воде боком к нему. Прозрачный глаз покосился на него сквозь толщу воды. Кажется, еще чуть-чуть, и заговорит.
Наконец лосось двинулся с места и стремительно затерялся на дне, взмахом плавников подняв с него тучи песка. Юноша пожал плечами – видимо, рыба до последнего не верила, что живой уйдет.
От ужина Козуми отказался, сославшись на то, что нажарил себе грибов. Сестра попеняла, что он не оставил парочку ей, мать посмотрела внимательно. Догадывалась Чумэни по лицу сына, что дело неладно, но при дочери заговаривать об этом не хотела.
Да и ему мысли матери были хорошо известны. Не дожидаясь, пока Пета уснет, он обмолвился, что выспался днем у реки и хочет прогуляться перед сном. Хорошая была ночь – лунная, ясная.
Мать только губы поджала. Козуми понимал, что бегать от нее глупо, но пересилить себя не мог. Они поговорят завтра, когда он придумает, что делать.
Днем прошел дождь, и освещенный лунным светом лес встретил его слабо мерцающими капельками на листьях деревьев и густым запахом влаги. Тускло светился мох на стволах елей, то и дело из высоких крон с шумом вспархивали птицы, поднимая в воздухе мелкую водяную пыль. Еще до его рождения по этой части леса прошел мощный ураган, много сосен тогда попадало. С годами сквозь них проросли новые деревья, пополам со временем размолов своих предшественников в труху. Корни, когда-то проросшие сквозь упавшие стволы, так и остались стоять над землей, во мраке ночи напоминая морских гадов с длинными щупальцами. В детстве Козуми боялся их до икоты, пока Пета не показала, как строить в них домики.
Вот и сейчас он медленно брел знакомой тропой и рассматривал места своих детских игр. На душе у него тоже была ночь, но не звездная и лунная, а заполненная тучами, громом и молниями.
Козуми сам не знал, куда идет, но ничуть не удивился, обнаружив себя возле реки.
Он не сомневался, что исчезновение рыбы – проделки вождя, однако все равно хотел убедиться в этом лично. Мэтво однажды уже обвинил его в том, что он не разобрался, и пусть это была ложь, разобраться следовало.
Давно закончились их войны с соседями, да только не выставил ли вождь дозор про его честь? А если и выставил, не будут же все мужчины племени денно и нощно обходить огромные территории квилетов? У Козуми не то что лука со стрелами – ножа с собой нет. Да и рыбу ловить ему никто не запрещал…
Он двинулся вниз по течению реки, всматриваясь в темную воду и сам не зная, что хочет в ней разглядеть. Не мог Мэтво запрудить воду – племя же первое бы и пострадало, старейшины бы не позволили. Да и вот она, та вода, знай себе тихонько напевает песню камней да глиняных берегов…
Козуми любил реку, сколько себя помнил. Океан пугал его своей мощью и величиной. А река… река тоже могла разъяриться и указать человеку его место, но обыкновенно оставалась спокойна и ко всему безразлична. А еще она напоминала Козуми дорогу, по которой ему так часто мечталось уйти…
– Стой.
Наконечник копья уперся в спину.
– Стою. – Сердце юноши на миг замерло, а потом снова забилось в прежнем темпе. Он поднял руки, показывая, что они пусты. – Охотиться я и не думал, а ходить по лесу мне пока никто не запрещал.
– Боюсь, и до этого может дойти.
Наконечник опустился. Козуми медленно обернулся и обнаружил напротив себя смутно знакомого молодого мужчину.
– Кто ты?
– Меня зовут Сикис.
Внук Каменного Кулака смотрел на Козуми открыто и дружелюбно. Копье он держал как старик – палку для ходьбы, заметно на него опираясь. Козуми подумалось, что вальяжность эта обманчива.
– Жаль, что мы знакомимся именно так, – продолжил Сикис, – зачем ты пришел?
Никогда Козуми врать не умел, а сейчас и смысла не видел.
– Вот уже который день сети, растянутые мной на реке, почти не приносят улова. Гадаю, что случилось.
Сикис тяжело вздохнул и отвел глаза.
– С этой загадкой я тебе помочь могу, но ответ тебе не понравится, Козуми.
– Мэтво?
