Ох, не зря мать на него набросилась: может статься, погубил Козуми свою семью. Нет, в том, что Пета говорит правду, он не сомневался, да только что там старухи и старейшины в ребенке углядят? И будут ли вообще смотреть? Может, сделают так, как Мэтво пожелает, и думать о них забудут. А заодно и от семейства Луты-убийцы избавятся.
– Козуми!
Он выпал из забытья, с удивлением осознав, что даже близко не представляет, сколько времени провел, лежа в каноэ.
– Пета?!
– Козуми, ты здесь?!
Он выскочил на берег и побежал на голос сестры. Пета медленно шла по тропинке, придерживаясь за спину.
– Ты зачем так далеко от дома ушла?
– Тебя искала.
Козуми помог сестре опуститься на ближайший пенек. Пета запыхалась, но расстроенной или рассерженной не выглядела. Он с удивлением обнаружил, что сестра искренне веселится.
– Давно я из дома не выбиралась, братец, а мне еще пару лун носить, зря я на месте сижу.
– Ничего не зря! Тебе беречь себя надо.
– Беречь… Можно подумать, большая мне цена. Смотри, что я натворила!
– Пета, я не успел перед тобой извиниться…
Она махнула рукой.
– За что? За то, что молчать не стал? Глупости это, Козуми. Я бы скорее обиделась, если бы ты за меня не заступился.
Юноша опустился на землю у ее ног.
– Что теперь будет?
– Вот об этом я и хотела поговорить. – Пета стала серьезной. – Пока ты сидел в своем любимом каноэ, к нам заглянул Сикис…
– Сикис?! Зачем?
– А вот никогда не догадаешься. Мэтво его отправил.
Неужели вождь одумался?..
– Не спеши радоваться, братец. Крепко он на нас обозлился. Лучше скажи мне, так ли хороша его невеста?
Юноша залился краской. Пета хихикнула.
– Можешь больше ничего не говорить. Видимо, и голова у нее сидит на плечах покрепче моей, потому как раньше времени она его к себе не подпустила, свадьбы ждала. А теперь под угрозой свадьба. А Мэтво… не знаешь ты, что он за человек, Козуми. Я это только потом поняла, но если он к женщине воспылает, спать не может, пока своего не добьется. Однако не только в этом дело: не радо племя его правлению, и старейшины не рады. Очень он рассчитывал на союз с отцом своей невесты, а тут ты.
Козуми вспомнил твердый взгляд Маконса, ощутил на плече тяжесть его руки и будто бы вновь услышал тихий, обстоятельный голос. Хорошо придумал Мэтво.
– А тут я… И что же вождь велел нам передать?
– Что изгоняет нас из племени. Если ребенок окажется его, назад примет. Если нет – совсем уйти попросит. А пока жить мы можем, где жили, вот только…
– Нет!
– Да, братец. Не ходить тебе больше по лесам с луком и не лакомиться мне олениной.
– Да я его!..
– Охолони, Козуми, и слушай дальше. Охотиться ты и впрямь больше не сможешь, а вот отобрать у тебя право рыбачить даже Мэтво не в силах.
Он задумался. Права была сестра, каждому в племени известно – река своей волей обладает, вода в ней не стоит, а всегда вперед бежит, как ее себе присвоить? Извилистая у них в лесах река, полноводная: один поток по землям квилетов бежит, другой – по территории макка. И ничего, живут племена, а если и враждуют, то не из-за реки же! Козуми еще отец объяснял: права могут быть только на земли, и не ловят рыбу в их части реки макка только потому, что земли им здесь не принадлежат.
– Права ты, сестрица, ну его. Я вам с матерью рыбы наловлю – до седин одной ею питаться будете, а если надо, тюленя поймаю.
– Не надо, – морщит нос Пета, – от него жир один. Хотя, конечно, рыбку в него макнуть… – Девушка мечтательно зажмурилась и неожиданно огрела брата по плечу. – Козуми! Я теперь только о тюленьем жире и думать буду!
– Понял, только за копьем домой сбегаю. Мама там сейчас?
– Конечно! Ждет сына-дурака. Ты же знаешь ее: она головой горячая, но долго злиться не умеет, а сейчас еще и переживает наверняка…
– Из-за меня?
– Из-за того что дочь ее, под брюхом ног не видящая, за братцем в лес сорвалась! Ну и из-за тебя немножко…
– Пета! Ты что, не предупредила маму?!
– Чтобы она меня к кровати привязала?
Юноша закатил глаза и рассмеялся. Сестра тоже хмыкнула, а потом притянула его к себе, уперлась подбородком в макушку и негромко сказала:
– Как же я ему поверила, Козуми? Вспоминаю и думаю – будто околдовали меня. Даже позови он меня сейчас замуж, не пошла бы, не хочу себе такого мужа, а ребенку – отца.
– А какого хочешь?
– Да никакого. Мама все мой живот щупает, надеется, будет мальчишка. А я девочку хочу, от вас одни печали.
Отведать тюленьего жира Пете не удалось: около океана Козуми ждали. Члены племени разговаривали с ним мягко и как будто бы даже сочувственно, но не настолько, чтобы нарушить свои обязательства перед вождем. Нет, на Великие Воды тот не претендовал, только на прибрежную линию.
Первым порывом юноши было запустить в кого-нибудь из них копьем, но это глупость, конечно. Кто такой Козуми, чтобы ради него нарываться на гнев вождя и ссоры со старейшинами?
Пета заверила его, что не расстроилась. Мать выругалась такими словами, каких Козуми и от отца не слышал.
– Значит, будет рыба, – подытожила сестра.
Рыба была недолго.
