У нее был восхитительный голос. Язык, на котором пела Доли, был Кватко незнаком и чем-то напоминал птичий щебет – гортанные высокие звуки, завораживающие, но, как и сама Доли, совершенно чужие.
Днем он уходил на охоту, собирал в полях цветы и по вечерам украшал ей волосы. Доли, казалось, не понимала, зачем это нужно, но и против ничего не имела.
По вечерам они жгли костер, и Кватко пересказывал ей легенды, которые квилеты передавали друг другу из поколения в поколение. Один вечер – одна легенда. Юноше почему-то казалось, что как только истории закончатся, она выставит его вон. Ему бы радоваться, но от одной этой мысли душа звенела, как натянутая струна. Он зачем-то даже рассказал ей, как строить каноэ. Доли слушала внимательно, изредка чему-то кивая.
Тем вечером они опять сидели обнявшись и смотрели, как от костра летят щепки. Дрова трещали до того громко, что порой заглушали даже ставший привычным для Кватко рокот воды в соседней пещере.
Сначала ему показалось, что водопад тоже воспротивился первенству разгорающегося костра и обрушился на камни с неведанной ранее силой.
Но юноша недаром слыл хорошим охотником – что-то с этим звуком было не так.
– Доли, ты слышала?
– Я каждый день это слышу. Во-до-пад. Вода падает, Кватко.
Рокот повторился. Он наконец понял, на что похож этот звук – на отдаленные раскаты грома. Ненастье в горах не новость, и юноша уже не раз думал о том, что солнечная погода что-то подзадержалась, но в душе все равно поселилось дурное предчувствие.
– Кажется, это гром.
Доли хихикнула.
– Значит, вокруг нас будет падать еще больше воды.
Юноша попытался встать, но Доли неожиданно крепко уцепилась за его плечо. Мгновение – и она оказалась у него на коленях.
– Ты пойдешь туда и вернешься мокрым. Зачем мне мокрый Кватко?
– Зачем тебе вообще Кватко? – Этот вопрос вертелся у него на кончике языка с того момента, как Доли пригласила его разделить с ней ужин.
Девушка улыбнулась ему. Зубы у нее были белые, как речные жемчужинки, и такие же мелкие.
– Он рассказывает мне сказки, вплетает цветы в волосы и согревает по ночам.
– Значит, я тебе нужен?
– Когда не отвлекаешься на глупый гром – очень даже.
Юноша рассмеялся, поправил цветок, сползший ей на ухо, и вскоре ему стало не до грома.
На следующее утро Кватко впервые проснулся в одиночестве и, не обнаружив девушку в постели, покинул пещеру. Он отметил, что снаружи сияет солнце, а трава сухая. «Похоже, дождя так и не случилось», – подумал юноша и тут же об этом забыл. Впервые Доли исчезла без предупреждения, и Кватко не знал, где ее искать.
Самое время уйти.
Он уже потерял счет дням, и образы родных в его памяти начали подергиваться туманом. Юноша забыл, какого цвета глаза у матери. Теперь, когда Кватко пытался вспомнить ее лицо, оно представало перед ним словно сквозь толщу воды. Мать казалась ему стоящей по ту сторону водопада…
Водопад! Как же он не подумал! Кватко бросился обратно в пещеру, почти уверенный, что найдет Доли распевающей песни в облаке водяных брызг.
Пещера пустовала. В прошлые разы, когда юноша приходил к водопаду, его взгляд всегда был прикован к обнаженной девичьей фигуре. Он смотрел на потоки, падающие со склона, и на крупные камни под толщей прозрачной воды, но видел только нагую девушку, распевающую птичью песнь.
Не зная, что ему делать и где искать Доли, Кватко медленно побрел вдоль стен пещеры, рассеянно ведя рукой по камням. Из невеселых дум его вырвало странное ощущение: пальцы провалились в скалу.
Юноша отдернул руку и отступил на пару шагов, в изумлении глядя на стену. Вдоль поросших мерцающими мхами камней тянулись четыре длинные глубокие полосы, между которыми он вполне мог бы приложить широко раскрытую ладонь.
Если бы не их потрясающая воображение величина, Кватко бы решил, что внутри пещеры бесновалась горная рысь. Он снова подошел к стене и вложил пальцы в нижнюю борозду: средний провалился на две фаланги.
Рысь способна оцарапать камень, но зверь, точивший когти в этой пещере, оставил скале глубокие незарастающие шрамы.
Доли вернулась в пещеру на закате. Рубашка ее была покрыта грязью, волосы спутались, а в руках она держала охапку дров. На все расспросы Кватко девушка пренебрежительно дергала обнаженным плечом.
– Я не мог тебя найти.
– Значит, плохо искал.
– Откуда на стене пещеры эти борозды?
– А откуда в ней водопад? У всего есть начало, только мы не всегда можем его найти. Особенно если не стараемся.
– О чем ты, Доли?
– Я спустилась ниже по склону набрать ягод. Отойди ты от пещеры на двадцать шагов, а не на десять, и сам бы все увидел.
– А где ягоды?
– Съела. И тебя съем, если будешь задавать слишком много вопросов.
Девушка широко улыбнулась, и Кватко увидел, что ее мелкие жемчужные зубы покрыты красными разводами.
