До окраины Смрадных болот Хами-хама добрался относительно легко, потратив на дорогу лишних два часа. Судя по солнцу сейчас было около шести часов вечера и острые медвежьи глаза уже чувствовали как дневной свет начинает все больше рассеиваться и прятаться в кронах деревьев, в высокой траве, между камней. Еще час-другой и по болотам будет не пройти. На этот случай он захватил с собой фонарики. Пять небольших баночек, обвязанных бечёвкой, были привязаны к верхушке посоха. Внутри каждого лежало несколько палевых бутонов, сомкнувших свои лепестки, и похожих на куриные яйца. Как только вокруг станет совсем темно, они распустятся и засветятся. Эти цветы Хами-хама и многие лесные жители собирали по весне и затем хранили целый год. Лишь к началу следующей весны лепестки опадали. Единственным условием было держать бутоны в небольшом количестве воды и давать заряжаться в течение дня на свету. Медведь сомневался, что они спасут его ночью, но надеялся, что дадут время в сумерках добраться до жилища Шлепеня-Топеня.
Рассиживаться времени не было. Темнота опустится уже скоро, а до товарища идти еще далеко. Неожиданно у Хами-хама возникла соблазнительная мысль переждать ночь прямо здесь. Выбрать сухое ровное местечко, закутаться в плащ и отдохнуть, погрузившись в приятный сон. А на утро отправиться в путь. Это желание было на столько ярким и сочным на сколько обманчивым и губительным. Медведь был ещё в достаточном сознании чтобы понять, что стоит ему прилечь и никакого приятного сна не будет, как не будет и дальнейшей дороги к другу. Медведь отчетливо чувствовал, что после очередного сна разум может навсегда покинуть его. Поэтому он решительно ступил во владения Смрадных болот и как мог быстро зашагал в направлении дома Шлепеня-Топеня.
Темнота стремительно сгущалась. Знакомые много лет места вдруг приобретали новые признаки, меняли цвета и форму, и вот уже исхоженный вдоль и поперек овраг оказывался гораздо глубже и шире, и тропа из него неожиданно выводила не к трем спирально изогнутым соснам, а к бору пышных пихт, которых медведь раньше не встречал. Липкий холодок страха пробежал по спине до самых ушей, оставляя в мышцах неприятное трепещущее чувство – непонимания, потерянности и ужаса от осознания того, что Хами-хама мог потеряться. На минуту он остановился. Он прекрасно знал, как вести себя в таких случаях. И в первую очередь нужно отогнать панику. Страх плохой помощник. Медведь тяжело вдохнул и протяжно выдохнул. Эту процедуру он повторил несколько раз, пока его мутные и бессвязные мысли не упорядочились и не приобрели хоть мало-мальски приличный вид. Дальше было три варианта развития событий. Первый – и самый правильный, оставаться на месте, пока Хами-хама не найдут. Проблема заключалась в том, что никто его искать не собирался, а времени ждать не было. Второй – вернуться по следам к знакомому месту. Но это тоже ценные минуты и часы, к тому же медведь не был уверен, что найдет дорогу назад. Видимо местные деревья путаники все же пошутили над ним.
– Ребятушки, – чуть не плача, прогудел Хами-хама. – Не время сейчас для игр. Вы же видите, как мне плохо. Мне не шалости ваши нужны, а помощь. Вспомните сколько раз и я приходил к вам на выручку. Подсобите, не погубите старого Хами-хама.
Третий вариант был самым рискованным, но в сложившихся обстоятельствах единственным возможным – продолжать идти. Куда и как долго, медведь не представлял, но не стал терять время и пошёл дальше, теперь уже не глядя по сторонам, не выискивая знакомых примет. Просто вперед, на сколько хватит сил.
"Мое место в лесу, средь высоких осин;
Птичьи песни звенят в тишине,
Они вносят меня в сладкий призрачный мир
Где таятся дух детства и сны
Забытые тропы, друзей голоса
Возникают в моей голове
И закрывши глаза, я бреду не спеша
По знакомым дорожкам домой.
Хами-хама любил сочинять стишки во время дальней дороги. Он верил, что так и путь сокращается и обитатели леса, становятся добрее к путнику. Сейчас ум медведя был затуманен и стихи выходили на редкость корявыми, но он надеялся, что они будут услышаны невидимыми жителями болот и, быть может, помогут в тяжкую минуту. А между тем сумрак все сгущался. Ноги то и дело натыкались на сучья, попадали в топкие ямы. Пару раз Хами-хама увяз не на шутку и если бы не надежный посох и заваренный в дорогу чай “Бодрый мишка“, то на этом его путь мог и кончиться. Вот только зелья бодрости практически не оставалось, а посох все чаще утопал в болотной жиже, не находя себе никакой опоры. Фонарики уже давно включились, но свет, который они давали бесследно рассеивался в темноте леса, как кристаллы соли в горячей воде.
– Неужели вот так и сгину в болоте? – Хами-хама остановился и осмотрелся. – Безумие или болото? – Он невесело хмыкнул, выбор был не велик. Вокруг невозможно рассмотреть хоть что-то, а соответственно и приметить знакомые тропы. Сил не оставалось. Медведь попытался поднять лапу, но болотная жижа намертво обхватила её. Удары посоха уверили путника, что вокруг сплошная топь.