PS. Насчет позиционирования «Машины» довелось мне слышать разные мнения. Воспроизведу здесь пассаж Максима Дунаевского, который я выслушать выслушал, но согласиться на все 100 с тезисами знатного композитора не возьмусь. Я попросил Максима оценить с его, композиторской точки зрения триаду Градский, Гребенщиков, Макаревич. «Вы очень так вот смешали в одну кучу совершенно разных людей». «Вы и разведите их по разным углам», – парировал я. Итак, слово Дунаевскому:
«Вот я думаю, что эти все три человека, они не принадлежат этому направлению. Они просто сами по себе. Вот те же “Битлз”, принадлежат ли они к року, как их причисляли раньше? Или к массовой песне популярной? Это рок-музыка? Думаю, что нет. Их сила в том, что они преодолели все это. Что они первые употребили в своем творчестве струнные инструменты, струнный квартет. Они к этому вышли. Они вышли вообще к музыке. Поэтому очень трудно сказать.
Макаревич, мне кажется, это тоже… Может быть, когда они сидели в подвале и их никто не знал, может быть, они рок и играли. Но то, что они сейчас делают, это, конечно, не рок. Ну, это хорошие, добротные стихи Макаревича или кого-то еще из ребят… Мне кажется, это очень добротная, хорошая так называемая авторская песня.
То, что Гребенщиков, на мой взгляд, это вообще никогда не было роком. Это тоже какой-то особый жанр. Талантливый человек, несомненно. Что-то очень такое, знаете, сам себе. Очень лирически через какую-то свою призму воспринимающий действительность. Творчество это? Творчество. Но назвать это роком, ну, какой к черту рок? Это его индивидуальная такая вот музыка. Хотите – принимайте, хотите – не принимайте. Дело зрителя. Талантливый человек. Это, кстати, доказывает еще одну вещь. Ведь музыка и стихи у него очень непростые. Ведь очень они витиеватые все. А народ принял.
Значит, можно народу давать не только два притопа, три прихлопа, опять не будем употреблять те имена всуе, о которых мы уже немножко говорили (речь о Елене Ваенге и Стасе Михайлове. –
Значит, про третьего человека, которого вы назвали, Градский, он в основном все-таки исполнитель. Хотя, если бы он сидел сейчас здесь с нами, он бы брызгал слюной и говорил, что он композитор. Конечно, композитор, сочиняет музыку и очень неплохую. И всю жизнь сочинял. И кино писал. И оперы писал. И мюзиклы писал. Он все делал. Но, тем не менее, он прежде всего потрясающий певец был и остается им, лично для меня. Я не умаляю его достоинств творческих, но это совсем другое дело. Поэтому он не рокер, опять же. Пел ли он рок? Пел. Но пел и не рок тоже. Александру Пахмутову тоже пел, понимаете? И в Большом театре пел. Так что это очень разные вещи.
Но, на мой взгляд, русского рока, такого понятия нет. Это люди все творческие, добившиеся определенного успеха, кто меньше, кто больше. Кто стал жутко популярным, кто им не стал. Но такого понятия нет».
Кстати, процитированная выше беседа с Маргулисом началась, как и большинство диалогов в моем проекте «Правда 24», с представления кошки. Цитирую по эфирной распечатке.
– У нас есть традиция, если ты помнишь.
– Да, помню о традиции.
– Ну да, мы приютских кошек пристраиваем зрителям нашей программы, а гости придумывают им клички.
– Я уже придумал. Мальчик?
– Нет. А мы можем, кстати, мальчиковое имя дать этой девочке, это будет…
– Давай назовем Макарка.
– А, кстати, вполне себе, да, вполне.
– А девочка Макарка может быть?
– Почему нет?
– Ну, она может быть Макарена.
– Нет, Макарка, я считаю, чудесно совершенно для девочки звание. «Игра в правду», этим мы финишируем.
– Это что?
– Это новая у нас традиция. То есть кошка – это наша традиция номер один. А это – еще одна. Здесь вопросы не мои. Эти вопросы уже придумали какие-то французские люди. Какие-то наши люди перевели их на русский. Четырех цветов здесь разные группы вопросов: откровенные, на подумать, неловкие и свободные вопросы. Ты выбираешь фишку.
– Какой-то удивительный разводняк в передаче.
– Последний вопрос из нашей колоды: «Вы завидуете своим более богатым друзьям»?
– Не-а.
– Нет такого? А есть более богатые друзья?
– Навалом.
– Угу. А почему? Материальное вообще не имеет значения? Ведь, смотри, Градский говорит, что деньги, они дают свободу.
– Это да. Количество денег – это количество геморроя.
– Это просто такая вот «афоризма» от Маргулиса. Количество денег – количество геморроя.
PS. После эфира я пошел провожать великого/культового и подарил-таки ему книгу «Времени машины», хотя не уверен, что ему понравится это издание о «кантри-группе», имидж и звучание коей он в известном смысле сформировал, а на обложке – его нет. Но так сложилось. Автор выбирает слова, а художник – обложки. Будучи художником в душе и по образу мысли, Евгений, надеюсь, меня поймет. А у кошки Макарки судьба сложилась: хозяев она после передачи нашла-таки.
