Трудно сочинять оригинальные мелодии сегодня. И с каждым днем становится все труднее! И не потому, что авторы перебрали все возможные сочетания из этих все тех же семи нот: просто в популярной музыке уже столько всего сказано… Наверное, именно по этой причине популярное искусство сегодня нарочито компилятивно. И эта постмодернистская эстетика касается не только музыки. Помните: “Рабинович, возьмите “До”.– “До”.– “Плагиат”. Есть ощущение, что все уже было. Покажите мне любую вещь, и я скажу, на что это похоже. Эти часы, этот штатив, эта картинка, эти песни – и так далее. Другое дело, что художник, когда он ХУДОЖНИК, прикасаясь к чему-то, собирает некую вещь, которая даже если и состоит из кусков, которые просматриваются, все равно становится оригинальным произведением».
В любом успешном «поющем» самое главное – его персональный тембр, то, чем он завладел своей аудиторией, то, чем подчинил ее и заставил себя любить. Ведь людей со слухом и голосом гораздо больше, чем людей преуспевших в шоу-бизнесе.
Только рок-музыканты составляют исключение. В их случае волшебство тембра точно не самое главное – любой рокер и без голоса таковым числится, поэтому магия вокала мало чего добавляла к ТВ-беседе. Однако, перечитывая свои разговоры с поющими, я отчетливо вижу, что мое впечатление от сказанного становится иным, когда я вижу текст глазами, но не слышу его звучания. Глас поющего – его оружие.
С каким бы иным профессионалом я ни общался, тот в процессе разговора не воздействовал на меня тем, в чем преуспел по жизни. Режиссер не выстраивает нашу беседу по своему сценарию, художник не рисует свой ответ, фигуристка не отвечает на вопросы тройным тулупом, актер, может, и играет, но не на уровне того, что может изобразить в руках матерого постановщика. А поющий звучит. Оттого и впечатление от прочитанного иное.
Вспоминая свои ощущения, понимаю, что голос Иосифа Кобзона настраивал на Масштаб. Попсовики старшего поколения – Антонов, Буйнов – маскулинны, и разговор с ними был, условно говоря, «мужской». Те, что младше, много женственней звучат. Впрочем… С другой стороны, поющие девушки – само очарование. В процессе беседы все кажутся такими милыми, а в тексте нежданно зримы становятся забавные нюансы, которые на экране проскальзывали незаметно. И видишь, что одна – смышленая, а другая вовсе нет. Но голос все скрадывал.
Мужское/женское, умное/не-очень-умное, живое/искусственное – все эти категории гораздо лучше просматриваются именно в тексте беседы, нежели в ее звучании, поэтому нигде я так резко не чувствовал разницы между «во время» и «после» как в случае телебеседования с поющими. Многие читали о манящих Сиренах. Но все ли мы отдаем себе отчета в силе голоса? Который всегда работает при общении. Но сильнее многократно – в случае «поющих».
«Так себе поет этот Паваротти». «Вы были на его концерте?» «Нет, мне сосед напел». Аналогично работают во всем мире СМИ. Все дело в подаче, нюансах интерпретации. Всегда так было. Советский агитпроп был в этом смысле неподражаем. Что обстебывалось самими же бойцами агитпропа. Шутили, что если бы генсек Брежнев проиграл бы спринтерский забег US-президенту Рейгану, то наши газеты отписали: Леонид Ильич «занял второе место», а заокеанский бегун «пришел предпоследним».
Нынешний объем информации таков, что всю ее не усвоить. Вот и получается, что знания о мире, почерпнутые из «медийки», являются – нет, не полуфабрикатом: мороженую котлетку все же жаришь сам, – а пищей, любовно сдобренной чьей-то слюной. Кстати, ученые утверждают, что кормление пережеванной пищей есть акт любви, и отголоском этого ритуала является столь знакомый каждому банальный в губы поцелуй. Но! В сфере информации эта любовь издания/ТВ-канала/радиостанции/сетевого ресурса к своему читателю является скорее циничным насилием, нежели изысканной лаской. И порой возникает реальное ощущение, что тебя «имеют в мозг», как это описано в фильме «Побег из Вегаса», где титан шоу-бизнеса интересуется у своего сотрудника: «Тебя трахали в мозг? Нет? Так вот, я тебя сейчас трахаю! Прямо в мозжечок!»
На что подчиненный неуверенно отшучивается: «Только, пожалуйста, в презервативе: у меня мысли грязные».
Я старался не трахать мозг своим визави. И, надеюсь, им не позволил загрузить себя.
Постепенно уходит в прошлое рок-культура перестроечной поры, самое самобытное и яркое явление отечественной музыкальной жизни. Которое, конечно же, следует отнести к разряду явлений идеологических. Потому что для своих поклонников рок-иконы были не просто любимыми исполнителями, но вождями, являясь носителями жизненной программы, которую грубо можно описать как отказ от прелести мещанского быта и полная свобода от системы, если понимать под последней совокупность поведенческих норм, коим необходимо следовать, чтобы добиться социального успеха.
