– Не соглашусь, что Facebook ни при чем. Потому что я именно в Facebook'e узнал о несовпадении своих, допустим, личных позиций с людьми, с которыми я был знаком с 80-х каких-то, когда мы были все едины. Раньше-то казалось, что мы все мыслим одинаково. И именно в Facebook’е я узнал, что дело обстоит не так. И там с очень многими тоже расстался. И расстался в том числе и в оффлайне. То есть перестал общаться. Так что не знаю, мне кажется, вред от этого вашего Facebook’а.
– И от вашего тоже. Да. Наверное, может быть, конечно, отчасти вы и правы. Но все-таки, мне кажется, обострились все вот эти отношения. Все-таки Украина. Я думаю, что, если бы была бы тема Бразилии, или там Австралии, или голодных в Африке, это бы так людей не волновало. И даже, наверное, может быть где-то какие-то там небольшие проблемы даже внутри нашей страны. Здесь мы раскололи то, что называется русский мир, да, православный мир раскололся пополам, и семьи пополам, и страны пополам, которые очень близкие. Я, например, очень переживал. Я начал переживать, потому что мои родители – выходцы из Украины. У меня мама из Николаева, папа из Харькова. Всю жизнь там прожили. И дедушки и бабушки. И много там предков похоронено. И я все детство там проводил на Украине. Для меня это очень болезненная тема. Потому что группа «Диалог» вся из города Николаева, они там все родились. Мы туда уехали. У меня там был дом и квартира. То есть у меня многое в жизни связано именно с Украиной.
– Меня как раз иногда удивляет градус дискуссий, когда люди, которые друг друга знают хорошо и понимают, кто чего стоит, и в профессиональном отношении, и в человеческом, переходят всякие границы.
– И с Андреем Макаревичем вышла история, когда только появился в Facebook’е, мы с ним сразу начали переписываться и я ему там подсказывал, как чем пользоваться. Он какие-то вещи не знал, как комментировать, как ставить «лайки». Я ему это все рассказывал. Мы с ним общались. Я знаком с его сестрой. Когда он меня заблокировал…
– Заблокировал? В Facebook’е?
– Да, Андрей меня заблокировал именно за мои высказывания по поводу Украины. Хотя я за него заступался, как мог. Говорил, что, да, Макаревич неправ, но он имеет право ошибаться. В принципе, я Андрею прощаю вот все и понимаю прекрасно, что и народ он обидел. Но понимаю, что для него это очень большие переживания.
– Сложная тема.
– Очень сложная тема. Судить, конечно, тяжело.
– Особенно учитывая, что мы находимся в среде, которая в значительной степени несет ответственность, ну, люди шоу-бизнеса, сцены и люди, которые работают в медиа-индустрии, мы ведь в известной степени ответственны за формирование общественного мнения. И, когда общественное мнение «среды» не совпадает с общественным мнением как таковым, то получается не очень хорошо.
– Я знаете, о другом даже. Вот даже понятно, что у каждого своя правда. И у украинцев, которые хотят другой жизни, хотят в Европу, и у русских.
Сколько я не сопротивлялся, мне говорят: ну, вы сейчас скажете, как Макаревич, наверное, скучно, ну, что вы – битломан, там все. И я перестал это говорить.
Выше упомянут битловский White Album. Буйнов рассказал мне про вещь с этого двойного альбома.
– Я же помню, у тебя какая-то награда была за исполнение Black Bird с «Белого Альбома», такая очень недооцененная вещь, где-то я сейчас не помню, ты не помнишь где?
– Я помню, Ереван, по-моему.
– Да, Ереван-81.
– Песня была выбрана случайно. И тогда в группе «Веселые ребята», так сказать, мы не играли голимую попсу. Мы старались что-то такое делать. Там те же Led Zeppelin, что-то еще. Или аранжировки, сделанные под это дело, что ценилось всегда музыкантами. И на сейшенах – так называемых концертных площадках, где собирались разные и рок, кстати, группы, и не рок, и все – мы были очень объединены, потому что музыканты так приходили сквозь «Веселые ребята» в группу «Аракс», из «Аракса» – в «Воскресенье», из «Воскресенья» – через какую-то группу опять в «Веселые ребята». Все это вот так вот помешалось. И тогда я взял в виде стебовой шутки песню Black Bird. (Поет. Вот, напомнил специально, как она звучит в оригинале у Маккартни. И мы сделали из нее рок-н-ролл. Ну, это не то, чтобы успех, это было вообще. От того, что это был Ереван. Армения – самая поющая, самая…
– Оппа! Ну грузины то сейчас вздрогнули, услышав: «самая поющая – Армения».
– Грузины – самые интеллигентные ребята у нас. Никого не трогают. Но в Армении все равно были самые джазовые продвинутые поющие композиторы и певцы. Я даже объявлял эту песню, сейчас вспомню: «Для тех, кто знает “Битлз”, эта шуточная песня звучит». Ну, сказать, имело успех – это ничего не сказать.
– Я помню, да.
– В основном армяне – это был белый верх, черный низ. Белые рубашки, весь стадион такой. Естественно, все живьем. Были потрясены.
Редкую песню с того же битловского «двойника» я упомянул и в беседе с Юрием Антоновым.
