«У нас уже это было. Помните песню “Гудбай, Америка"? Как нас долго учили любить ее запретные плоды? И вот наконец-то мы их и вкусили. И вкус этот у многих вызвал отвращение. Поэтому мы говорим “Гудбай” не самим америкам или европам, а тем америкам или европам которые мы сами же для себя и выдумали и где мы не будем никогда. Потому что их нет. Эта Neverleand. Отрезвление, или как говорили классики, “детская болезнь”, которой надо было переболеть чтобы появился иммунитет на всю жизнь. А сейчас мы выздоравливаем».
Да, система координат сменилась существенно за последние десятилетия. Но! Но повторю еще раз: рок-музыканты, увы, в большинстве своем так и остались в плену штампов брежневской эпохи. Ну да ладно.
С Бари Алибасовым трудно беседовать о пресловутых творческих планах: его все время тянет в его рок-прошлое.
– Скажи мне, пожалуйста, я вот с Женей Фридляндом беседовал и понял, что все эти ваши разборки со встречными исками – это на самом деле какая-то у вас договоренность, мне кажется, коварная.
– Ну, не договоренность. Но, конечно, в этом есть какая-то определенная доля пиара. Ну безусловно. Люди по-разному ведь понимают слово «пиар». Одно дело пиар для того, чтобы сделать чисто популярным. Дело в том, что ведь в советское время была возможность артисту быть известным, потому что на это был направлен весь механизм, Союз писателей, Союз кинематографистов, Союз литераторов, Союз пропаганды актеров.
– Ну, о чем ты говоришь? Когда были вещи, которые совершенно не пиарились. Рок-группа «Интеграл». Она была популярна без всяких союзов.
– Да, и это поразительно, что нас никуда не пускали, но залы были всегда переполненными. Вот работали 20–25 концертов в городе, и все аншлаги. Но, собственно говоря, это я так полагаю, все-таки это, как обычно слава идет впереди, за счет того, что мы играли музыку, которая была запрещена в стране. А ведь в щелочку вообще заглянуть всегда интересно, да? Что там? Ведь никто не видишь, а ты видишь. Это была единственная рок-группа в Советском Союзе гастролирующая.
– «Интеграл»? Единственная?
– Не было вообще ни одной другой, тогда были вокально-инструментальные ансамбли и все. А у нас все это: дым, взрывы, рок, цирковые трюки, колоритные костюмы, свет, необычный стереофонический звук, пиротехника, 42 микрофона на сцене, три ударные установки, пластика исполнителей: лысый клавишник Игорь Сандлер метался по сцене, у других этого ничего не было: выходили парни все в одинаковых пиджаках. Одинаковые. ВИА. Помнишь ВИА?
– Ну, да, помню. Ну, смотри: Бари Алибасова знают не как музыканта из «Интеграла», а как продюсера группы «На-на». И все это в общем-то уже история. А мы давай про будущее поговорим. Что Бари Алибасов будет делать в ближайшие 50 лет?
– Ну, во‑первых, я столько жить не собираюсь, но хочу. Но очень редко. Чаще всего не хочу. Потому что все-таки 66 лет дают о себе знать иногда. А потом 66 лет, а сколько выпито?
– Вот не продолжай. Выпито и все. Не надо. Ну, скажи…
– Поэтому я и так уже пережил. Средняя продолжительность жизни у нас в стране 59 лет, я уже лишнее живу. Не имею права. У кого-то отнял.
– Но это бонус называется. Когда лишнее – это бонус.
– И поэтому на 50 лет я не прогнозирую. А, в общем, у меня есть какие-то идеи, которые я хотел бы реализовать в области эволюционной биологии, мне очень интересна тема.
– Ну, слушай, ну, давай серьезно. Мы уже сказали, что мы не будем пиариться.
– Я серьезно. Меня интересует тема эволюционной биологии, меня интересует тема сингулярности в астрофизике. Но, в общем, очень много меня тем интересует, о которых никто не подозревает. Причем в свое время я даже создал потрясающий инструмент, который перевернет планету.
– Ты опять про прошлое.
– Нет, не про прошлое. Это моя жизнь уже сегодняшняя. Элементарные визуальные образы, из которых может состоять мировая библиотека. И из этих элементарных визуальных образов можно создавать все, что угодно. Любые чудеса. И в общем, это в миллиарды раз круче, чем YouTube, вот, чем я занимаюсь.
– Зачем ты это делаешь?
– Ты знаешь, вот был один пацан, которого мы все знаем. Звали его Сократ.
– Ну, я слышал о таком пацане, да.
– Вот зачем он это все делал? Ты объясни. Вот он ходил на базар там, за ним бегала жена. Вопила, дай хоть кусок хлеба, дома дети нищие. А ты по базарам шляешься и достаешь народ. Он доигрался до того, что народ собственный, афиняне, заставили его выпить яд.
– Я третий раз говорю, ты опять в прошлое.
– Нет, так он зачем это? Ты задаешь вопрос, зачем это? И откуда я знаю. Мне это нравится.
– Дело в том, что Бари Алибасов – это торговая марка. Которая ассоциируется исключительно с шоу-бизнесом. Поэтому, когда я спрашиваю, чем ты будешь заниматься, я жду каких-нибудь рассказов, может быть, фантазий твоих из шоу-бизнеса.
