Першинг едва заметно улыбнулся. Он никогда не разговаривал с журналистами.
Единственный раз, когда настойчивому корреспонденту удалось прорваться к
американскому генералу, интервью состояло из одной-единственной строчки:
«Убирайтесь к черту из моего офиса!»
— Для того, чтобы удар был полным и сокрушительным, необходимо задействовать все
наши технические ресурсы, — продолжал Фош. — Артиллерию, самолеты. И, конечно,
танки. Чтобы сохранить секретность, танки прибудут в ночь перед наступлением. Для
введения противника в заблуждение, в районе Ипра предлагаю вести широкие
демонстративные действия.
Людендорф брезгливо отбросил листок с донесением.
— Что это за глупости, порожденные паникой? Что это за «скрытное передвижение
танковой колонны британцев»?
— Они были замечены воздушной разведкой, — сообщил унылый офицер штаба.
— Ерунда, — отрезал Людендорф. — Союзники по-прежнему грызутся, а их
смехотворные попытки прорвать наш фронт в районе Ипра...
Он не договорил. Союзная артиллерия открыла мощный огонь по позициям. Солнце едва
поднималось над горизонтом, но рассвет уже обещал стать кровавым.
Более четырехсот британских танков двинулись в атаку.
Они обстреливали немецкую пехоту, уничтожали телефонные столбы, переваливали через
окопы. Видимость была сильно ограничена — мешали туман, пыль, дымовые снаряды.
— Ни пяди земли не оставлять без борьбы! — летели на передовую яростные приказы
Людендорфа.
К вечеру он впервые в жизни ощутил, как что-то надломилось в его непреклонной
германской душе. «Это был самый черный день в истории германской армии», — признал
он.
Он мог бы прибавить: «И в моей жизни». Но жизнь генерала Людендорфа была
неотделима от жизни германской армии...
Танки американского майора Харрисона — Mk.V и Mk.V* — выдвинулись на передовую.
Союзники развивали успех восьмого августа — необходимо было «добить зверя», нанести
ему, как говорили англичане, «последний удар топором».
Харрисон не верил своим глазам: один за другим его танки останавливались и
превращались в облако багрового пламени и черного дыма.
Несколько повернули назад, завертелись на месте, один подорвался и опрокинулся, еще
два остановились, как бы не зная, как поступить, — и были накрыты огнем германской
артиллерии.
— Почему на карте не обозначены мины? — охрипнув от дыма и горя, вопрошал
Харрисон.
Ему никто не ответил.
Старое британское минное поле сожрало американский танковый батальон за несколько
минут. Десять танков — и их экипажи — погибли...
Лишь один прорвался и выполнил боевую задачу.
Тем временем мир — или, точнее, катастрофа под видом «мира», — становился
неизбежным. Людендорф докладывал Гинденбургу:
— Большая игра окончена. Отныне Германия превращается в огонь, тлеющий под спудом.
Испытания нового танка — «Либерти» — вызвало общий интерес военных.
Это была чудовищная машина в сорок три тонны весом. Ее доставили из Англии без
вооружения. Уже в Америке были установлены две пушки и пулеметы.
Mk.VIII «Либерти» представлял собой вершину эволюции тяжелого ромбовидного танка.
Он сохранил жесткую подвеску, охватывающую корпус гусеницы и спонсоны для
установки основного вооружения.
Двигатель перенесли в корму и отгородили от обитаемого отделения перегородкой.
Рубку управления совместили с большой рубкой, играющей роль пулеметной башни. На
крыше поместили наблюдательную башенку со смотровыми щелями.
В рубке находились командир танка, водитель, пулеметчики. В спонсонах — наводчики и
заряжающие. В силовом отделении — инженер-механик, который должен наблюдать за
двигателем и трансмиссией. Экипаж — одиннадцать человек, в крайнем случае
обходились восемью.
— Вот бы нам такую в прошлом году, — мрачно ворчал Паттон.
— Война никогда не заставит себя долго ждать, — ответил ему Першинг. — Продолжим
работы. Тяжелый американский танк — самый тяжелый за всю историю танкостроения,
— будет создан и встанет в строй.
Через несколько месяцев все имеющиеся у англичан комплекты узлов и деталей были
доставлены за океан. Началась сборка первой серии из сотни машин для армии США. 67-й
танковый полк получил свою сорокатрехтонную «Свободу».
Полковник Паттон ощущал, как дрожит под ногами земля. Это танки Mk.VIII двигались к
месту своего последнего назначения — на Абердинское танковое кладбище, в штат
Мэриленд. Сейчас, в начале тридцатых, стало уже определенно и очевидно: будущее за
танками, чьим предком были старые «Рено FT-17». Самый термин «тяжелые танки»
исчезал из армейского лексикона. Нет больше такого танка — тяжелого. Не понадобится.
Вершина эволюции оказалась тупиковой веткой.
— Прощайте, старые солдаты! — обратился к танкам Паттон. — Незавидна ваша участь:
вы были самыми мощными танками времен Первой мировой и все-таки не сделали ни
одного выстрела по врагу. Покойтесь с миром.
