Сессия подходит к концу, впереди последний экзамен и поездка с подружками в Испанию. Жизнь прекрасна! Ага, размечталась. Да здравствует новый мир и… подготовка к поступлению в очередной ВУЗ, а иначе… замуж неведомо за кого! И это всего лишь цветочки, ягодки начались в универе, на практике по менталистике…
Сессия это — зло! Особенно весенняя, когда за окном солнышко, а ты как проклятая корпишь над учебниками. Голова дымится от обилия впихиваемых в неё знаний, которые словно по волшебству умудряются задерживаться в ней исключительно до момента сдачи экзамена. Да ещё были бы предметы толковые, а то… Вот спрашивается, на кой ляд, мне, будущему специалисту в области экономики нужна философия? Мать наук, блин.
С такими вот мыслями я и влетела в квартиру. Пребывая в полной уверенности, что предки на работе врубила музон на полную катушку, собираясь в награду за удачно сданный экзамен хоть один вечерок расслабиться, а потом… потом с новыми силами можно будет вновь вгрызаться в гранит наук. Ан нет. Дверь распахнулась и в комнату, укоризненно поджав губы вошла мама. Звук пришлось убавить.
— А ты чего не на работе? — воззрилась я на неё.
Это действительно было странно. Дело в том, что отец у меня весьма преуспевающий бизнесмен и нужды в деньгах нет, но мать принципиально работает. И да, зарабатывать умудряется едва ли не больше бати, но имеется одно очень большое «НО». Если бы она была мегаспецом в какой-нибудь научной или экономической области, никто и слова бы не сказал, но мама работала приходящей уборщицей! Ну или домработницей, если для кого-то это слово звучит приятнее, хотя сути это не меняет.
Отец нередко краснел перед коллегами по бизнесу, когда всплывала эта неприглядная сторона нашей семейной жизни. Я вообще, выкручивалась перед друзьями и врала по-чёрному, лишь бы не говорить правды. И — да, мне было стыдно. По-моему — это работа для не имеющих образования приезжих или желающих разжиться лишней копейкой пенсионеров. Но сколько я себя помню, мы никогда не нуждались в деньгах! А папины связи позволяли ей занять любую должность в ряде крупнейших компаний нашего города, но, увы, она и слышать о смене сферы деятельности не желала. Никогда не понимала этого её странного пристрастия.
Что удивительно, она умудрялась не только обслуживать больше двадцати весьма состоятельных семей, имеющих в своём распоряжении нехилые хоромы, но и содержала в идеальном порядке нашу двухсот пятидесятиметровую квартиру! Да ещё неведомо когда успевала сготовить нам завтрак, обед и ужин и… никакой усталости! Откуда у неё столько сил и энергии? Прямо как тот зайчик из рекламы батареек. Я в свои двадцать и половину такой нагрузки не выдержала бы. Да, что там половина? Мне бы четвертой части хватило, чтобы после первого же дня трудов праведных благополучно склеить ласты даже не доползя до родного дома.
А главное, что в свои пусть и неполные сорок она прекрасно выглядит! Идеальная фигура, миловидное личико двадцатилетней девчонки с горящими энтузиазмом ярко зелёными глазами, шикарная грива шелковистых каштановых волос без единой сединки. Когда мы выходили вместе на улицу, с нами парни норовили познакомиться. Им и в голову не приходило, что мы: мать и дочь. В этом плане я ей искренне завидовала, на что мама отмахивалась — мол, это наследственное, и я буду выглядеть так же. Хотелось бы верить. Жаль, что ни бабушку, ни дедушку по её линии, я так никогда и не видела. Почему-то у мамы даже фотографий их не было.
Но это всё философия, сейчас важнее другое: почему сегодня она дома?!
— Зачем, если завтра наша жизнь в корне изменится? — сверкнув белозубой улыбкой, перед которой бледнеют все голливудские звёзды, наконец-то соизволила ответила она.
Хм… Понятно, что ничего не понятно.
— И что ж такое произойдёт завтра? — с некоторым опасением интересуюсь.
Всё-таки у меня впереди последний экзамен и потом мы с подружками собирались лететь в Испанию на целый месяц, где кучу всякого разного напланировали. Мама об этом знает. Но если завтра должно случиться нечто, настолько неординарное, что она даже на работу не пошла, то…
— Об этом узнаешь в своё время, — продолжала улыбаться мама, но теперь её улыбка была счастливой и загадочной. — А сейчас, собери все необходимые и дорогие тебе вещи.
— Но экзамен? И моя поездка…
— Ой, — как-то беззаботно отмахнулась она. — Суета сует. Забудь, — добавляет и направляется к выходу из комнаты.
— К-как это забудь? — уставилась я на её удаляющуюся спину.
— Мы сюда не вернёмся, — бросила коротко мать и вышла.
Шок? Не-е-ет… В смысле, нет таких слов, которые смогли бы описать моё состояние. Но судя по маминому счастливому и совершенно спокойному виду — это не шутка. Вот только когда на неё наваливается желание казаться таинственной, выспрашивать что-либо бесполезно — не ответит. Может отцу позвонить?
Вспомнив что оставила сумочку в прихожей, вышла в коридор, и там же успела набрать папин номер. Каково же было моё удивление, когда рядом, из гардеробной, где папа вешал свой пиджак приходя домой, раздалась трель телефонного звонка! Выходит, он забыл мобильник дома? Нет. Нереально! Он бы обязательно вернулся. Ведь без телефона он как без рук. Тогда… тогда получается отец тоже не на работе?
