Однако стражники ошибались. Всему имеется конец. Конец их райской жизни наступил тогда, когда Осман-паша в своих поисках клада, свалился в одну из расщелин скалы, поломав себе все, что можно было сломать. Тряпичной куклой валялся он в глубине расщелины. Об исчезновении начальника стража узнала тогда, когда лисы там появились. Они-то и привели стражников к тому, что осталось от их начальника. Но это не все, жители окрестных селений стали говорить о том, что часто стали видеть тень Осман-паши, бродящую в горах в поисках чего-то, да иногда слышали громкий хохот. Поговаривали о том, что это смеялся казак, одурманивший турка.
АЙ-САВВА (Святой Савва)
Чем старше и беззащитнее человек становится, тем более нуждается в духовной поддержке. Ну, хотя бы мыслями своими с кем-то поделиться, теми мыслями, которые непрошенными в голову постоянно лезут. Что поделать, на то и человек, не пищей единой жив бывает. Кто выслушает, кто поможет – на сердце легче становится.
Во времена, когда Сугдея процветала, в кельях монастыря среди большой монашеской братии пребывали три старых монаха. Зрение их ослабло настолько, что очертания предметов только перед собой видели, а дальше – сплошная густая сетка, за которой скрывался весь остальной мир. И с памятью что-то странное стало твориться: помнили то, что прежде, давно с ними было, а вот, что было вчера уже не помнили. Они бы забыли и свои имена, если бы не приходилось поминать их за молитвой, когда в церковь святого Саввы на молебен ежедневно приходили. Звучали они просто:
– Павел, Спиридон, Василий.
Самый старый – Павел, самый «молодой» – Василий. У него даже часть зубов во рту торчало, когда его приятелям приходилось деснами пользоваться.
Мирной и спокойной жизнь была, и полагали монахи встретить смерть свою в покое кельи. Но, человек предполагает, а Господь располагает. Наступило время тяжкого испытания.
Пришли татары, взяли крепость Сугдею. Кровь рекой лилась, стоны и крики неслись. Уцелел тот, кто в горы бежал. Бежали и монахи из стен монастыря. Остались только Василий, Павел и Спиридон. Куда бежать, если и на шаг впереди ничего не видишь? А потом, трудно расставаться с тем местом, где долгие годы прожил, и старость глубокую встретил.
В тот год зима раньше времени в Крым пожаловала, через горы перевалила, покрывая снегом белым, пушистым склоны Куш-кая и Соколиной горы. Ветер лютый холодный несся стремительно сквозь ущелья, волком завывая у самой церковной ограды. Волны высокие разгулялись в Сугдейском заливе, накатываясь, гулко били о берег. Еще страшнее стало за день до Рождества Христова, когда налетевшая с севера снежная буря, не дала возможности старикам выйти из келий своих, чтобы помолиться в церкви.
Уже несколько дней не встречались старики друг с другом и не знали, кто из них жив, а кто – нет.
Но вот и пришел праздник Светлого Рождества Спасителя. Погода унялась. Высветило солнце. Направился самый молодой из стариков Василий в церковь, с трудом преодолевая снежные заносы. Ударил в церковный колокол. Разнесся звон его по затихшей округе. Долго ждал Василий прихода старых друзей, в ответ на звон, да не дождался – понял он тогда, что оставили они его одного навсегда.
Вот когда перед ним предстала вся тяжесть одиночества. Видно близок и его час, одному старому, почти слепому монаху долго не прожить. Вот только кто глаза его закроет?
Савва, преподобный отец, – молился Василий святому, чье имя носила церковь, опустившись на церковную плиту, и думая о близком конце, не зная еще, каким он будет?
Солнце зимнее, на ласку скупое, послало молящемуся старику свой последний подарок – солнечный луч. Сквозь забитое снегом окно проник он в церковь. И осветилось яркое пятно на каменной плите пола у самых колен преклоненного монаха.
Как другу обрадовался ему Василий, как ребенок, пытался накрыть его своей морщинистой рукой.
– Может, знак жизни дает мне Господь? Может быть, еще поживу? Придет весна, запоют в лесу хоралом птицы, закадит перед Творцом благоуханием земля, цветами покрытая. Вернутся монахи. Оживет монастырь…
– Докса си, Кирие, докса си. Слава Тебе, Господи, слава Тебе. – произносил слова язык, а губы улыбались мыслям Василия. – И хора инэ одельфи дие липие…
В это мгновение распахнулась тяжелая дверь церкви. Ледяным воздухом потянуло. Оглянулся Василий и увидел татарских воинов с обнаженными мечами…
– Где, монах, спрятаны богатства монастыря? – крикнул передовой воин
– О каком богатстве говорит этот воин? Каким богатством бедный монах обладает? Я – последний, кто служит Творцу, воздавая хвалу за радость жизни. Разве жизнь здесь – не единственное богатство? И вдруг в сознание его ворвалась мысль: «Убьют его татары, запустеет храм, рухнут стены».
Взгляд монаха потянулся к алтарю, как к последней надежде на милость, а голос понесся к Савве, прося его о спасении обители.