— Полагаю, что раз мы супруги, хоть и фиктивные, то вы должны все обо мне знать, Ольга Владимировна. Извините, если моя откровенность вас расстроила…
— Бедный вы, бедный мой… С этаким грузом жить!
— Да уж… Живу-с, — неопределенно ответил он. — Знаете, Ольга Владимировна — только не смейтесь, ради Бога! — мне иногда кажется, что моя жизнь давным-давно проклята. Как и жизнь всех мужчин нашего рода.
— Проклята? — удивилась Дитятева. — Но кем и когда? И разве можно в наш просвещенный век верить в какие-то проклятья? В заговоры?
Ландсберг вздохнул:
— Люди, наши предки, не всегда жили в упомянутые вами просвещенные времена. Хотите, я расскажу вам про грех своего пра-пра-прадеда, Иоганна Ландсберга? Его называли Каменный Иоганн, или Скала. Он принял участие в нескольких Крестовых походах. Мой отец редко рассказывал о нем, и всякий раз напоминал мне и Генриху о проклятии нашего рода.
Дитятева бросила на Карла быстрый взгляд и пожала плечами:
— Ну, если это не слишком личное — пожалуй!
— Ну, тогда слушайте!
Ландсберг пересел поближе к пылающей печке, взглядом спросил разрешения закурить сигару и, глядя в огонь, начал свой рассказ.
На вершине холма, венчающего правый берег Рейна, всадник тяжело соскочил с коня. Смахнул полой синего плаща с черным крестом на спине пыль с огромного валуна и устало присел на него, оперев руки на рукоять длинного меча. Взгляд светлых глаз уперся в некогда недостроенную, а теперь уже полуразвалившуюся стену замка. Человек не шевелился, даже не моргал тяжелыми веками.
В такой неподвижности Иоганн Ландсберг мог пребывать часами. И за это удивительное свойство его называли Иоганн Каменный, или Скала. Он обычно не обращал внимания на грубые шутки — или просто не слышал их, глубоко задумавшись о чем-то своем. Было о чем задуматься Каменному Иоганну и сегодня.
Шесть долгих лет Ландсберг вместе с другими рыцарями провел в далеком южном походе по повелению своего сюзерена, и вот только вчера вернулся сюда, в Вестфалию. В место, которое считал своим родовым гнездом. Нерадостным был поход, нерадостным стало и возвращение Каменного Иоганна. Замок, который должен был стать родовым гнездом Ландсбергов, не только не был достроен, но был пуст и нес печать разрухи. Вчера Каменный Иоганн нашел в его развалинах лишь нескольких бродяг, жаривших на костре украденную курицу. Одному из бродяг Ландсберг успел походя размозжить голову, остальные в страхе убежали. Деревенский пастух, пасший неподалеку общинный скот, рассказал вернувшемуся рыцарю короткую и грустную историю того, что здесь случилось.
Гуго Ландсберг недолго оставался здесь после того, как старший брат отправился в поход. С двумя слугами подался далеко на восток, где жили русичи: там он надеялся получить сытую и спокойную службу. Многие другие рыцари и до него уезжали на восток, и, по слухам, все получали у русских князей земли и деревни. Гуго обещал матери и жене старшего брата скоро вернуться, да так и сгинул где-то. Впрочем, проезжие купцы недавно рассказывали, что Гуго Ландсберг жив и здоров, пожалован имением и деревнями где-то на северных рубежах Московии и не хочет возвращаться на Рейн.
А вот с семьей Ландсберга — его матерью, женой и тремя детьми все было плохо.
Пастух, дрожа от страха, поведал рыцарю, что стылой и снежной зимой голодная чернь совершила набег на недостроенный замок Ландсбергов. Мужичье перебило его слуг, прикололо вилами к воротам старуху-мать, а его жену и детей поначалу заперли в подвале. Несколько дней чернь пировала в кладовых замка, и в конце концов надругалась над Луизой, женой Каменного Иоганна, отчего та вскоре сошла с ума и бросилась вниз головой с самого высокого участка недостроенной стены. Старой служанке Ландсберга вместе с его малыми детьми удалось бежать от черни в деревню. Там, в доме священника, они пережили страшные дни и дождалась королевской дружины. Рыцари согнали всех мужчин на деревенскую площадь и повесили за бунт каждого второго — как будто это могло вернуть мертвых! Служанка же с детьми Иоганна вскоре куда-то исчезла — по слухам, увела их куда-то на юг, откуда и сама была родом.
И опустело родовое гнездо Ландсбергов. Почти шестнадцать лет назад отец братьев, умирая, оставил им тяжелый медный котел с золотом, накопленным в боевых походах. Он взял с сыновей клятву построить здесь, на высоком берегу Рейна, родовой замок. Десять лет скрипели телеги деревенских мужиков, свозя сюда огромные валуны с далеких каменоломен. Десять лет мастера под руководством зодчего возводили стены замка. По прикидкам братьев, для окончания постройки надо было еще лет десять-пятнадцать. Но сюзерен совершенно не вовремя увидел как-то очередной вещий сон, и вскоре повелел своим верным рыцарям собираться в новый поход, снова освобождать от неверных Гроб Господень.
