– Это ничего не даст, Дазий. Они на таких работах стараются на совесть. Булыжники уложены на жидкий бетон. Чтобы отколоть их, потребуются железные ломы. Мы только иступим все топоры. Да и чинить дорогу придет не одна центурия. Добавь к солдатам несколько десятков рабов. Нет, Дазий! Зачем нам разрушать то, что римляне строят для нас самих? После того, как прогоним Траяна, у Дакии уже будут хорошие пути на юг.
– Римляне!!! Конные! Много! – крикнул с сосны наблюдатель.
Дазий и Пируст вскочили на коней.
– Слазь! Уходим! Дадес! Положи поперек дороги те башки, что мы накосили вчера! Пусть порадуются! Живей!
Даки проворно извлекли из седельных тороков пятнадцать отрубленных голов римских солдат, попавшихся отряду во время заготовки фуража, и ровной линией разложили поперек дороги. Дадес подумал немного и поместил под носом одной из них обглоданную баранью кость. Все захохотали:
– О-го-ха-ха!!! Смысл понятен! Это все, что вы получите на нашей земле!
Густые ветви сомкнулись за последними всадниками. Лес на склоне звучно шумел, словно одобряя действия своих сыновей.
Скориб с высоты стен рассматривал римлян, осадивших город. Сверху они казались размером с ягоды сливы, не больше. Играя важную роль форпоста дакийской столицы, охранявшего проходы Южных Карпат, Тибуск представлял собой первоклассную крепость. Он был заложен еще Котизоном Великим на вершине крутой горы. При Децебале на месте обветшалых глинобитных стен и дубовых бревен возвели новые, каменные. Толщина их достигла пяти-шести метров. Между двумя рядами параллельных кладок с перемычками засыпали глину с гравием. Такая бутовая стена отличалась большой прочностью. В ряде случаев тараны не в состоянии были проломить ее. Бут служил прекрасным амортизатором. Инженеры Децебала поставили на каждую башню до пяти метательных машин различного назначения. В арсеналах хранились тысячи зажигательных снарядов с нефтью, смолой и серой. В промежутках, за зубцами, сложены груды камней. Круглых, отесанных и грубо отколотых, с острыми краями, для метания.
Римляне методично, изо дня в день, все ближе и ближе подводили линии траншей к валам. Толпы безжалостно избиваемых пленных даков таскали в мешках и корзинах землю, возводили насыпь. Катапультарии со стен тщательно целились и стреляли длинными аппаратными дротиками в солдат, прячущихся за рабами. Однажды Скориб увидел, как работавший невольник выдернул из земли прилетевшее со стены копье и свирепым ударом в горло сразил ничего не ожидавшего охранника. Другие набросились и изрубили смельчака в куски. Это навело командира баллистариев на смелую мысль. И вот теперь он стоял за зубчатым бордюром и следил за перемещениями врагов внизу.
Тяжелая ладонь легла на плечо камнеметчика. Скориб обернулся. Рядом, прикрыв глаза от солнца полой рубахи, возвышался Сусаг.
– Как тут у тебя, мастер?
– Все в порядке. Трубы прозвучали три раза. Скоро начнут работу.
Лучший полководец царя нахмурился и устало присел на обмотанные ветошью и пропитанные смолой камни.
– Худо, Скориб. Сарматы хотят уходить. Борак сказал мне, что не намерен сидеть в каменном мешке и ждать смерти. Я просил его спешить воинов и поставить на стены, но он ответил: «Место сармата на коне и в чистом поле, а не в мышеловке». Регебал с Котизоном уже не смогут пробиться в Тибуск. Когда Траян докончит насыпь, я прикажу заложить ворота глыбами, и тогда мы не впустим никого.
Скориб, прищурив один глаз, что-то соразмеряя, то приближал, то удалял от носа большой палец правой руки.
– Так... Есть... Как раз! Один полный бросок! Знаешь, Сусаг. Лучше отпусти сарматов. Проку от них здесь все равно не будет, А там, – строитель кивнул на окружающие горы, – Борак и его ребята попортят римлянам немало крови. Что, если мы раздачу оружия, которую я придумал, приурочим к вылазке сарматов? А-а?
Лицо Сусага прояснилось. Военачальник вскочил и в волнении прошелся туда-сюда.
– Гм! Заманчиво. Да нам ничего не остается. Все равно укрыться в воротах эти бедняги не успеют, а так сарматы выведут их к лесу. Ну, Скориб! Ну, голова! Зови мне сюда Борака и Феликса. А сам иди готовь все, что нужно!
Мастер ушел. Немного погодя явился старейшина степных конников и Феликс – римлянин на службе у Децебала. Командир сильно сдал, похоронив верного друга Тита.
Начальник тибусканского гарнизона щелкнул пальцами:
– Борак! Ты рассудил правильно! Сарматам нечего делать в Тибуске. Сегодня твои воины покинут крепость. Но я прошу тебя хорошенько потрепать римлян во время ухода!
Старик осклабился:
– Об этом, почтенный Сусаг, можешь не беспокоиться – перебьем столько, сколько попадется на пути.
Феликс не задавал лишних вопросов. Внимательно слушал.
