– Теперь о деле, – продолжал Сусаг. – Вы знаете – на строительстве насыпи работают рабы-даки. Так вот. Скориб предложил сбросить им от нас оружие. Топоры, копья, несколько десятков мечей. Как только внизу начнется потасовка, выводи свои сотни и дуй прямо на Сармизагетузу, Борак. И прихвати с собой всех, кого успеешь, из освободившихся рабов. Крикни им, чтобы хватались за хвосты лошадей. Ты, Феликс, выйдешь с тремя сотнями пеших. Постарайся поджечь скрепы насыпи. Если римляне подоспеют быстрее, чем мы надеемся, – сразу уходи. Учти, я закрою ворота при малейшей опасности. Слишком дорогой подарок Траяну – сдать Тибуск без сопротивления!
В одиннадцать часов утра, после смены стражи, тридцать семь баллист Скориба перекинули через зубцы вниз до пятисот единиц оружия. Даки из числа работающих сориентировались мгновенно. Расхватав ножи, палицы и топоры, они с бешенством накинулись на караульную центурию. Центурион позорно бросил своих воинов и сбежал. Вслед за этим распахнулись окованные медными листами ворота и три тысячи сарматов в чешуйчатых панцирях до пят кинулись на прорыв. За ними вышла полная легионерная когорта костобоков под командованием Феликса. Даки волокли горшки с нефтью, комки протухшего сала и смолу. По всему римскому лагерю поднялась тревога. К месту схватки Траян направил два полных легиона. VII Клавдиев и XXX Ульпиев во главе со своими легатами и самим императором бегом помчались остановить уходящих варваров.
К чести римлян, они преодолели расстояние между лагерем и местом вылазки за предельно короткий срок, но... опоздали. Хвост сарматского клина пылил далеко впереди. Часть Феликса, выполнив задание, отошла в город, не потеряв ни единого человека. На пятачке, где все произошло, остались лежать только трупы саперов, охранного манипула и погибших рабов. Угловые балки насыпи, обильно политые горючими составами, полыхали жарким огнем. Клодиан, командир XXX Ульпиева легиона, приказал отвести когорты назад.
– Быстрее! Насыпь сейчас рухнет!
Раздался оглушительный треск. Нижние столбы скрепов подломились, и вся масса земли, насыпанная с таким трудом, осела на добрых пять метров. Даки на башнях торжествующе вопили:
– Эй, «петухи»! Кто из вас Траян? Передайте ему, пусть сам берет лопату и ковыряет землю! И кладите в основание побольше ослиного помета! Говорят, он не горит! Ха-ха-ха!!!
В обстановке всеобщего опьянения от успеха только Сусаг оставался спокойным и угрюмым. Он понимал, что генеральный штурм не за горами. Передовые траншеи вплотную подступили к основаниям стены. Камнеметчики врага закончили оборудование позиций. У лагеря легионеры сложили огромные баррикады из фашин и мешков с песком.
Накануне майских нон (6 мая) саперные подразделения закончили длинный и достаточно широкий подкоп под оборонительные рубежи Тибуска. Траян, не медля ни мгновения, послал войска на приступ.
– Передайте солдатам, – приказал император, – город я отдаю им на разграбление!
Легионы озверело полезли на стены. Сверху лилась расплавленная смола, сыпался раскаленный песок. Горящая нефть разлеталась из разбитых горшков брызгами, воспламеняла плащи, щиты. То и дело валились убитые и раненые.
...В свете маленького чадящего факела еле проглядывали закопченные, перемазанные лица легионеров. С каждой минутой становилось труднее дышать. Впереди, в темноте, двое вовсю орудовали заступами.
– Долго там еще? Меммий! Что ты возишься, как александрийский евнух! Давай быстрей, а то мы все тут передохнем!
II когорта VII Клавдиева легиона, введенная в подкоп, длинной змеей теснилась в душной земляной галерее. Антоний Супер, префект когорты, отковыривал от пластин панциря свечное сало.
– Меммий, сволочь!
– Минуций, заткнись! – рявкнул выведенный из себя иммун.
– Откликнулся, – радостно вздохнул приятель. – Ты не злись. Это я так, для собственного успокоения. Второй раз мы с тобой под землю лезем.
– Да, только под Иерусалимом земля полегче была. Песок да камешки. А здесь, – ветеран длинно, искусно выругался. – О! Есть! Лопата прошла наружу. Передайте префекту.
Антоний Супер разом оживился, бросил под ноги свечу.
– Меммий, скорее расширяйте отверстие. Неизвестно, где мы выйдем. Одна связка горящих куриных перьев, и мы перемрем, как хорьки!
Скрежет лопат сделался явственнее и торопливее. Впереди вверху забрезжил свет.
– Проулок! Юпитер Всеблагий! Сюда идет баба! Волочит раненого варвара! – ветеран хихикнул.
Начальника взорвало от этих наблюдений:
– Ты что, идиот, в цирке? Немедленно наверх! Убей ее! Минуций, за ним! Все наверх!
Помогая один другому, солдаты полезли в отверстие. Пожилая дакийка онемела от ужаса, увидев вылезающих из-под земли римлян. Дак, лежавший на бычьей коже у ее ног, сообразил, что произошло:
– Что стоишь, дура? Бросай меня, и беги зови наших. «Петухи» прорыли ход! Быстро!
Женщина опомнилась и, истошно вопя, бросилась в промежуток между домами:
– Римляне пролезли под землей у храма Сарманда!!! Римляне!!!
Меммий пронзил гастой раненого дака:
