– Тогда пусть император не берет с собой больше трех сотен вооруженных воинов.
– При условии, что столько же будет и с Децебалом!
– Итак, через три дня!
Посланцы дакийского царя уже скрылись между деревьями за оградой лагеря, когда контубернал цезаря доложил божественному, что с ним хотят говорить старейшины Дакиск и Корат.
– Проси!
Гости, простирая руки, повалились в ноги. Траян никогда не требовал оказания себе божественных почестей, но если кто-то делал это, не препятствовал.
– Подымись, Дакиск, и ты, Корат, тоже. Я слушаю вас внимательно!
Начал Дакиск, время от времени делая короткие паузы и оглаживая бороду.
– Мы узнали от ординарцев императора, Цезарь Нерва Траян Август договорился с послами ненавистного Децебала встретиться с узурпатором в лесах за Тибуском.
– Абсолютно верно, мой друг!
– Но разумно ли это, мой господин?
Траян поднялся с походного стульчика и, повернувшись спиной к альбокензиям, оглядел стоянку войска.
– Думаю, разумно, проницательный старик. Децебал не может не понимать, что война им проиграна. Но даки – очень мужественный народ. Я не могу не признать этого факта. Зачем продолжать сражаться и лить кровь понапрасну, когда представляется возможность разом получить требуемое?
Корат как-то хитро покрутил головой.
– Но у императора была возможность взять Децебала за горло сегодня.
– Каким образом?
Вождь альбокензиев с ненавистью сжал кулаки:
– Знает ли Траян Август, кто тот молодой человек, который предлагал цезарю встретиться с царем даков?
– Нет.
– Котизон, сын Децебала!
– Разве это что-нибудь меняет?
Старый Дакиск перешел на захлебывающийся шепот:
– Великий император мог бы приказать схватить волчонка, и тогда отец его беспрекословно выполнил бы все приказы Нервы Траяна!
Траян развернулся. Под гладко выбритыми скулами принцепса катались желваки.
– Марк Ульпий Траян всегда был честным солдатом, Дакиск! То, что ты предлагаешь, хуже самого грязного предательства! Мне нет дела до того, кем является гость! Особа посла неприкосновенна! По всем законам! Во время войны и во время мира!
Корат рухнул на колени, потянув за собой старшего товарища.
– Мы вовсе не хотели оскорбить Величайшего! Мы действительно хотели облегчить завершение войны и скорейший разгром ненавистного нам человека.
Белки Дакиска налились кровью:
– Соблаговолит ли император дослушать меня до конца?
– Говори.
– Цезарь не имеет счетов с царем даков, кроме счетов войны. Он может ехать на переговоры с чистой совестью. Но может ли Траян Август запретить своим дакийским союзникам отплатить их злейшему врагу сполна за все, что он им причинил?
– О чем ты?
– Будет ли принцепс препятствовать моим воинам захватить или убить Децебала после того, как он сам закончит с ним все дела и удалится с места встречи?
Наступила тишина. Траян в молчании тер ладони. Наконец сказал:
– Я не вмешиваюсь в ссоры своих союзников, если они не касаются интересов сената и римского народа.
Корат с Дакиском переглянулись.
– Благодарим! Желаем императору здравствовать!
...Вечером, просматривая почту из Рима, цезарь задумчиво бросил верному другу Авидию:
– Знаешь, наверное, самый ужасный груз на сердце – груз предательства.
Военачальник, писавший на столе приказы, отвлекся от папируса:
– Брось, Марк! В войне с варварами нет понятия предательства. Это называется иначе: военная хитрость. Хотя, признаться, я не понимаю, о чем ты?
– Да так, – Траян взломал восковую печать на цере.
– Еще великий Гай Юлий Цезарь говорил: «Задача полководца побеждать столько же умом, сколько мечом».
– Н-да... Цезарь... Ну ладно, посмотрим, что пишет нам Плотина.
Снизу подымался всадник. Он то скрывался за выступами скал, то вновь показывался. Децебал терпеливо ждал. Котизон крутил головой направо и налево, разрабатывая свою закосневшую после ранения шею. Наконец верховой добрался до гребня, на котором ожидали царь и сопровождающие.
– Что случилось? Что говорит Верзон?
Воин спрыгнул с коня.
– Царь, Верзон велел передать тебе: Траян на встречу не поехал, вместо него из римского лагеря выехали два человека. Видимо, важные птицы. Один – светлый римлянин с горбатым носом и голубыми глазами. Другой – чернокожий, как мореный дуб. С ним ровно столько конных воинов, сколько положено по договору.
Децебал указательным пальцем приподнял золотую диадему на лбу.
– Понятно. Сам не доверяет. Но кто могут быть эти двое?
Диег сзади подсказал:
– Чернокожий, скорее всего, начальник конницы Квиет. Дакам он хорошо известен. Храбрый. Под Адамклисси разогнал сарматов. У Траяна в чести. Наград на нем, как на сарматском шамане побрякушек. А второй – это наверняка Авл Пальма Нигрин, друг Траяна, тот черный и высокий. Так или иначе император доверяет своим порученцам. Я думаю, из-за того, что вместо самого Траяна к нам едут другие, встречу откладывать не следует.
Децебал натянул поводья.
– Хорошо! Ты прав, Диег. Котизон, спускайся с дружиной первым!
В светлой буковой рощице, за три выстрела из лука от храма Замолксиса, царя и его свиту нагнал еще один гонец. Сармат. Но лошадь под ним была дакийская. Это Децебал определил сразу. И свежая. Значит, сменил недавно.
