Один за другим погибали языги. Мамутцис, ища смерти, бросился в воду. К месту боя с наветренной стороны приблизился третий римский корабль. Его команда принялась вылавливать своих солдат и матросов. Старейшина поздно понял, куда плывет. Моряки «Изиды» подцепили раздувшуюся одежду дака крючьями багров. Стонущий, сильно обожженный в нескольких местах, Мамутцис был вытащен на палубу либурна. Кашляя водой вперемешку с кровью, костобок смотрел на то место, где несколько минут назад рубился с фалькатой в руках. Остовы трех кораблей пылали. Римские матросы, те, кто уцелел в свирепом безжалостном бою, из последних сил подгребали к «Изиде», держась за обломанные брусья и детали мачт.
Афиноген – делосец на имперской службе, триерарх либурна, внимательно оглядел Мамутциса. Глаза капитана разгорелись.
– Атилий! Этот недорезанный карась вовсе не зих! Прической и одеждой он отличается от варваров Восточного Понта. Чем не шутит сумасбродная Фортуна, может, он и есть посол Децебала в Ктесифон?! Обыщите его хорошенько!
Мамутцис забился на досках. «Будь проклята моя надежда выбраться из передряги. Почему я не бросил письмо вместе с подарками?» Сильные безразличные руки шарили по телу.
– Клянусь Юпитером Величайшим, ты смотрел как в лучшее серебряное зеркало, капитан! Есть! Папирус! Сильно намок, правда. С ним какая-то побрякушка. Перстень! Ого! Да на нем печатка с волкоголовым драконом! Вне сомнения, это тот человек, которого мы ищем!
Центурион протянул триерарху находки и, присев перед дакийским послом на корточки, осмотрел его раны.
– Пустяки. Несколько ожогов, две крупные царапины. Заживет, как на собаке! Единственное, он потерял много крови и искупался в воде! Такое чревато лихорадкой! Тиберий! Аквила' Принесите целебное масло и смажьте ему ожоги! Перевяжите порезы! Аркадий! Напоите варвара красным вином и закутайте двумя-тремя плащами. Помните: он нужен живым!
Афиноген бегло просмотрел развернутый размякший папирус. Чернила растеклись, но текст хорошо читался. «Децебал, царь гетов и даков, брату своему Пакору, владыке Парфии, шлет привет и пожелание счастья!»
– Атилий! Передай всем на «Изиде», нас ждет императорская награда! Мы схватили гонца Децебала!
– Ave!!! – заорали моряки и солдаты.
– Слушать приказ! Подобрать экипажи «Беллоны» и «Реи Сильвии». Затем поставить паруса. Курс – Гиерон и Византии! Передать на «Капитолийскую волчицу» сигнал: «Продолжайте плавание».
...За четыре дня до ноябрьских ид (10 ноября) 104 года император Нерва Траян Август потребовал от сената объявить войну Децебалу. Он привел различные и многочисленные доказательства подготовки царем даков вероломного нападения на владения Рима в Обеих Мезиях и Задунайской Дакии. Цезарь представил также подлинное письмо коварного варвара к парфянскому царю с предложением военного союза и посла, которому это письмо поручено было доставить. Гнев отцов-сенаторов был единодушным и искренним. Принятый собранием сенатусконсульт предписывал Траяну начать немедленные военные действия против даков и их союзников не позднее декабрьских календ (1 декабря) и продолжать их до полной победы над ненавистным врагом.
Сопровождаемый негодующей толпой нобилитета и городского плебса, цезарь вновь открыл двери храма Януса на Палатине и, торжественно вынесши Копье Войны, метнул его в направлении северо-востока.
Сервилий в сопровождении Денци ехал по улицам Сармизагетузы. Заблаговременно предупрежденный товарищем о провале, агент Цезарниев торопливо продал все имущество и бесследно исчез. Префект Рациарии не знал, куда девать себя, когда прибывший центурион вместе с доносчиком-киликийцем сообщили ему, что человек, у которого он день назад купил дом и рабов, – шпион Децебала. По всем легионам Мезии и Задунайской Дакии был объявлен розыск.
На бывшем торговом посреднике белела новая баранья шуба. Лицо Сервилия неузнаваемо изменилось. Он до верхней кромки скул зарос густой русой бородой. Отпущенные по-дакийскому обыкновению волосы перехвачены кожаным ремешком с сердоликовыми бусами. Из-за спин всадников торчали ушки небольших луков из рога оленя и концы оперенных стрел. На круглом кавалерийском щите, прицепленном у левого бедра Денци, черной краской нарисованы две рыбы – отличительный знак даков-альбокензиев, перешедших на сторону Траяна. Попадавшиеся на пути легионеры с интересом посматривали на варваров. На римских солдатах красовались непривычные штаны и шерстяные подшлемники или меховые шапки. Многие надевали под плащи короткие безрукавки из звериных шкур. «Быстро наша зима приучила вас к гетской одежде», – подумал лазутчик, насмешливо рассматривая крякающих от холода завоевателей.
