Шляясь по территории бывшей Священной округи даков в поисках приключений или приличной потасовки с конниками вспомогательной сирийской алы, ватага подвыпивших легионеров наткнулась на тайную трапезу четверых сирийцев. Негодяи, произнося нечестивые слова по-иудейски и гречески, ели белый хлеб с красным вином и пели малопонятные песни перед грубо связанным из двух жердей рабским крестом. Христиане в армии цезаря! Неслыханно! И где? В Дакии! В стране, в которой со дня на день ждут новой войны с вероломным Децебалом. Подлецы!
Петроний и его молодцы вихрем вылетели из засады. Поломали гнусный крест – символ позорной казни, затоптали недоеденный каравай свежайшей выпечки, допили вино и изощренно избили вонючих сирийцев. Поставив жертвы на ноги, совали под нос христианам медали с изображением Траяна Августа и требовали отречься от подлой веры рабов и поклониться Гению императора. Все четверо наотрез отказались.
– Тащи этих сук за мной! – скомандовал центурион.
Гастаты связали отступников и, от души награждая сирийцев добротными пинками, приволокли в цитадель, на суд Волузия.
– Посади продажных гнид в подвал дворца и не давай им ни жрать, ни пить! Хватит с них и того, что они съели в лесу! Филлипа, если он явится требовать объяснений или вызволять своих азиатов, гнать в шею!
– Есть! – рявкнул Петроний и, повернувшись через левое плечо, направился лично выполнять приказание. Трибун, выпроводив сотника, нашарил в походном мешке замызганный с одной стороны, надорванный лист папируса и, нещадно царапая металлическим стилем, принялся корпеть над кляузным донесением в Виминаций Лаберию Максиму, наместнику Нижней Мезии. Через час интенсивной работы письмо было готово. Содержание его подводило проконсула к мысли о необходимости двинуть под Сармизагетузу все полицейские корпуса Римской империи для ликвидации смертельной опасности, нависшей над государством.
Тем временем Петроний, лично пиная кованой подошвой в спину, спустил в погреба царского дворца всех четверых христиан.
Расчеты Волузия на визит префекта сирийской алы не оправдались. Филлип был не настолько глуп, чтобы соваться в заведомо безнадежное дело. Изобличение поклонников Христа в кавалерийском отряде черным пятном ложилось на его послужной список. Грек представил событиям развиваться естественным ходом, не касаясь происшествия ни с какой стороны.
Последующие события заставили римлян от легата до стрелка-пращника забыть о сидящих в подвале преступниках. Утром следующего дня во двор цитадели ворвался обмороженный корникулярий на полузагнанном коне. Падая на расчищенные от снега каменные плиты, он вымолвил одно-единственное слово:
– Децебал!
Легат XIII Сдвоенного оцепенел. Когда посыльного раздели и растерли винным спиртом, он более или менее связно поведал черную новость. Проклятый царь даков получил известие об объявлении ему войны сенатом и, не дожидаясь императора с армией, напал первым. В январские ноны (5 января) варвары большими силами атаковали разом все крепости и форты имперских войск на территории, очищенной ими по договору.
– Никого не щадят, – исступленно шептал лежащий на топчане корникулярий. – Гарнизоны Пороллиса, Потаиссы, Напоки перебиты! Все! До одного человека... Их десятки тысяч! Мы в Альбурнус-Майор вовремя узнали о подходе даков, но... на нас набросились варвары в самом городе. Откуда они взяли оружие?.. Звери! Их надо убивать! Сообщите императору... сообщите императору... сообщите императору, – вскакивал с подушки солдат, словно боясь, что его не так поймут. – Приготовьте мне коня! Я должен ехать. Пока вы держите меня здесь, даки перебьют наши когорты! Префект Альбурнус-Майор просил сказать: огромный пехотный корпус Децебала проследовал мимо наших стен в сторону Тапэ. Он думает, они движутся к Дробетскому мосту!
Легат не слушал дальше храброго ординарца. Он быстрым шагом вышел из комнаты, на ходу приказал своему контуберналу:
– Всех трибунов легиона ко мне! Позвать префектов конных ал и командира сирийцев. Немедленно вызвать в Сармизагетузу когорты, находящиеся за чертой города!
Снаружи раздались крики. Грохот. Сама по себе, без указания, заплакала боевая труба. Стучали кованые солдатские каллиги. Дверь распахнулась, ввалилась группа центурионов и легионеров.
– Светлый легат, в столице бунт! Варвары напали на манипулы в кварталах, освободили и вооружили пленных даков. Связь между когортами прервана! Волузий велел запереть ворота. Ко дворцу прорвалась только восьмая когорта и часть всадников 1-й алы римских граждан!
– К ларвам и лемурам подлого Децебала! – выругался командир XIII Сдвоенного. – Волузия ко мне. Построить центурии на площадке! Приготовиться к вылазке. Нам нельзя сидеть в цитадели. Это мышеловка! Живей!
