С высоты башни легат видел снующие туда-сюда фигурки в меховых куртках и отступающих в беспорядке, разрозненных солдат гарнизона. В нескольких местах вспыхнули огни. Повалил черный клубящийся дым. Загорелись недавно отстроенные дома римлян. Легат скрипнул зубами. Его дом тоже не избегнул злой участи. Вдруг низко провыли медные гетские трубы. В выломанные городские ворота густо начали протискиваться блистающие оружием отряды.
– Вот и их главные силы! – процедил стоявший рядом трибун Волузий.
– Если мы сейчас не покинем крепость и не постараемся пробиться на Мисиа к V Македонскому, нам конец! – начальник бегом бросился вниз к ожидающим в нетерпении рядам легионеров.
... В подземелье было темно. Пахло затхлостью и мышами. От пустых дубовых бочек с винными осадками исходил такой одуряющий запах, что подкатывала рвота. Четверо связанных сирийцев лежали, прижавшись друг к другу. Так теплее. Рты христиан запеклись от жажды. У Трифона болело сломанное ребро. Разговаривать не хотелось. Берегли силы.
– Слышишь... – разлепил губы Мазай, – наверху шум.
– Нет. Это мыши.
– И мыши, и шум...
– Может, идут за нами, – высказал соображение Асклепиодор.
Отчетливо доносился топот, но к нему примешивались необычные скребущиеся звуки. Сирийцы испуганно повернулись в дальний конец склада. Скрежет и возня становились громче и настойчивее.
– Христос, боже праведный, не оставь своих почитателей, – забормотали объятые ужасом преступники.
Трифона осенило:
– Братья, Христос явился, чтобы спасти нас! Кирие элейсон![187] Аллилуйя!
– Кирие элейсон! Аллилуйя! – нараспев зачарованно принялись читать ободренные христиане.
Большущий пласт глины внезапно отвалился от стены. Обнажились сырые доски двери. Из дыр торчали три лома. Дверь распахнулась. И... не Христос, а царь даков во главе вооруженных до зубов гвардейцев-патакензиев предстал перед пораженными сирийцами.
– План! Быстрее! Ломайте выходные запоры! Не ждите остальных!
Боевые топоры с треском обрушились на бронзовые скрепы замков и балки рам. Ворота в подвал широко открылись. Охрана сбежала, торопясь известить легата о появлении варваров с тыла. Пробегавшие воины остановились над связанными конниками.
– А это еще кто?
– За хорошее римляне своих не наказывают! Или плохо грабили, или чересчур хорошо. Смерть собакам! Римлянин, он и есть римлянин!
Не утруждая себя разбором вины лежавших, даки заработали фалькатами. По-разному принимают смерть мученики.
