Колеса, ошиненные мягкими полосами бронзы, застучали по брусчатке главной магистрали столицы. По обе стороны дороги, как в театре, разыгрывались сцены из самой простой и гениальной постановки – жизни.
Легионеры преторской стражи в районе Палатинского холма переговаривались хриплыми голосами. Чему-то смеялся молоденький центурион с таким пышным плюмажем на каске, что, казалось, на его плечах растопырил хвост и крылья целый африканский страус. Хромой сторож с выправкой бывалого ветерана длинным смоляным светочем зажигал прикрепленные на угловых столбах факелы. Четверо бездельников-плебеев обступили приземистую накрашенную женщину. Слышался визгливый разговор на повышенных тонах. Слов разобрать не удалось – колесница мчалась на хорошей скорости.
Трех-, четырехэтажные дома Субуры светились многочисленными огнями. Двери полуподземных таверн и кабачков хлопали, пропуская первых вечерних посетителей. Хлопало мокрое белье. Кричали дети. Где-то под самой крышей обшарпанного, давно предназначенного под снос и тем не менее населенного дома нестройный хор пьяных голосов затянул популярную песню. Ее перекрыли крики скандала.
– Где мой сестерций?!! – вопил женский голос с сильным кампанским акцентом.
– Откуда у такой мегеры мог взяться сестерций? – раздраженно отзывалась мужская глотка.
– Украл! Сознавайся, украл, проклятый пропойца! Чем я заплачу булочнику, недорезанная гладиаторская падаль?!!
– Лутация, заткнись, или я выпущу твою дрянную кровь!
– Это ты умеешь! Три года лил кровь невинных варваров на арене! Пьянь! Я не я буду, если не притащу ланисту и не запродам тебя в гладиаторы, когда ты напьешься! И всем расскажу, кому вы с Варинием продаете краденные в амфитеатре плащи и сандалии. Банный вор!
– Заткнись, гадина!
На повороте у Виминальского квартала кудрявый разбойного вида мальчишка задрал хитон и показал зад. Светоний расхохотался до слез и бросил сорванцу пару сестерциев. Мальчишка вмиг подхватил монеты и скрылся в темном проулке.
Проехали Санквальские ворота Старые крепостные стены, выстроенные еще царем Сервием Туллием, выглядели обветшалыми. Между пятой и шестой башнями сразу за воротами целый участок стены был снесен и в проеме выстроен великолепный храм Изиды и Сераписа. Вместе с территориальными захватами на Востоке в Рим пришли и культы восточных божеств.
Изуверившиеся, напуганные пожарами, нищетой, гражданскими войнами простые люди Италии готовы были искать заступничества у любых богов.
Возле маленькой кипарисовой рощицы перед площадкой святилища Адриан и его спутники оставили колесницы и рабов. Отстегнули оружие и медленным, исполненным достоинства, лишенным суеты шагом поднялись по ступеням и вступили под сень колоннады. Храм подавлял величием. Толстые колонны шлифованного красного гранита уходили ввысь, сливаясь с сумраком звездного неба. Из раскрытых дверей лился мягкий свет. Пахло пьянящими египетскими благовониями. Племянник цезаря повернулся к товарищам:
– Светоний, и ты, Фаворин. Часы на большой храмовой клепсидре показывают восемь с половиной часов вечера. То, что я хочу спросить у божества, должен знать я один. Вы пройдете во внутренние помещения к жрицам и потом встретимся здесь же, когда часы будут показывать десять. Самое позднее – половину одиннадцатого. Ступайте.
Друзья, покоренные торжественностью полупросьбы-полуприказа, направились к правому боковому входу. Храмовый привратник поспешно распахнул перед ними маленькую дверь на медных петлях. Внутри длинного наклонного помещения пришедших встретила красивая надменная жрица.
– Пришли ли вы сюда как страждущие по женскому телу, либо как желающие познать мощь и величие Богини?
Фаворин немного неуверенно ответил:
– Мы хотели приобщиться к таинствам Великой Богини!
Жрица с удовлетворением оглядела рослые мускулистые фигуры мужчин, стоящих перед ней, но продолжала также надменно:
– Хватит ли у вас платы за приобщение к тайне?
– Мы не знаем, сколько стоят тайны Священной Телицы[158].
– Вам это будет стоить десять золотых монет.
Светоний извлек из кошеля деньги и передал служительнице из рук в руки. Женщина небрежно опустила аурей в карман у пояса.
– Совершили вы сегодня омовение или нуждаетесь в храмовой купальне?
– Мы только что из терм.
– Следуйте за мной!
Ни Фаворин, ни Светоний так и не могли понять потом, куда девалась старшая жрица и чьи руки втолкнули их в разные боковые комнаты.
