– Ты так же объяснил это германцам, когда отражал их набеги на Галлию?
Титиний Капитон, секретарь Траяна, вольготно раскинувшийся на спине в отделанном малахитом бассейне, фыркающе рассмеялся. Услышав этот смех, Сура порывисто схватился за оружие.
– Хорошо! Стреляем без форы! В конце концов дело не в тебе, Марк, но чтобы доказать брюхану в бассейне, что такое старые вояки, я пойду на любые условия!
Капитан скорчил подчеркнуто презрительную мину и комически демонстративно отплыл подальше. Траян расхохотался.
– Капитон! Благодаря тебе Лициний сегодня, пожалуй, победит.
Командующий войсками западных провинций натянул лук и, тщательно прицелившись, спустил тетиву. Стрела пролетела над водоемом и воткнулась в мишень, установленную на противоположном конце зала.
– Есть! Ну, Лициний!
Капитон опустил лицо в воду и стал издевательски выдувать пузыри. Император выстрелил на одном дыхании.
– Один – один!
Снова свист стрелы. Счет. И опять звон тетивы. Капитон перестал сопеть в воду.
– Десять – десять!
Сура блаженно улыбнулся, отер пот со лба. Траян, допивая вино, исподтишка наблюдал за ним. Полководец сбросил купальную простыню.
– Н-да! С твоего позволения, Божественный принцепс, я окунусь. Полагаю, я заслужил право утопить бездельника Капитона. Империя не нуждается в насмешках над ее военачальниками. Критон прекрасно справлялся с секретарскими обязанностями на рейнском лимесе. Так что замена нашему толстяку есть.
Траян важно кивнул ему головой.
– Постарайся и в воде продемонстрировать свое умение и утопи бездельника в три приема.
Мускулистое, покрытое несходящим загаром тело Лициния Суры взметнулось в воздухе и обрушилось в бассейн. Едва кончики пальцев соправителя императора коснулись поверхности воды, как Капитон истерически метнулся к бордюру и, вскарабкавшись по ступенькам, прошлепал к сдерживавшему смех цезарю.
Сура вынырнул, отфыркиваясь и отплевываясь. Капитон сделал озабоченное лицо и спросил:
– Не соблаговолит ли светлый принцепс ответить своему покорному слуге, куда девался только что стоявший здесь Лициний Сура? Право же, за ним водятся странности.
Все трое хохотали несколько минут.
Наплававшись вдосталь, Траян взял в обе руки по гире и принялся за упражнения. Равномерно вздымались и опускались шары мускулов на плечах. Послышались размеренные шаги. В сопровождении трех массажистов появился бессменный врач императора Критон. По его знаку Траян присел на мраморную скамью. Грек измерил пульс на запястье, под предплечьем, в ключной впадине. Поставил маленькие песочные часы.
– Пусть цезарь посидит неподвижно некоторое время.
То же самое врач проделал и с Сурой и Капитоном. Немного погодя вновь сосчитал пульс.
– Император может быть спокоен. У него все в норме. Светлейший Сура тоже. А вот Капитону необходимо чаще бывать на воздухе и возможно несколько дней попить на ночь отвар макового семени.
По указу медика первые люди государства улеглись на ложа, и массажисты принялись делать им трехвидовой: расслабляющий, согревающий и мобилизующий ионийский массаж. Критон щедро поливал тела пациентов настоянным на мирре оливковым маслом.
После процедуры рабы обмыли императора и приближенных горячей водой и насухо обтерли белоснежными льняными египетскими простынями. Появилось ощущение блаженства и огромного прилива сил. Траян отстранил раба и сам сноровисто с каким-то особым солдатским фасоном зашнуровал сандалии. Капитон, не в силах согнуться из-за порядочного слоя жира на животе, меланхолично смотрел на действия государя.
– К делам! К делам! – воскликнул император.
И Лициний, и Капитон невольно залюбовались цезарем. Высокий, крепкий, он был само олицетворение власти.
...На очередном заседании императорского Совета присутствовали, помимо Капитона и Суры, префект Рима Глитий Агрикола, префект анноны Марк Милиций Итал, давний друг Траяна сенатор Авидий Нигрин, крупнейший правовед и юрист эпохи Нераций Приск. За столом сидели также консулы 97 года Тит Фульв Аррий Антонин[159] и Корнелий Тацит – известный уже писатель, автор «Жизнеописания Юлия Агриколы» и недавно вышедшего труда «Германия». Не было Домиция Аполлинара и Секста Юлия Фронтина – семидесятилетний консул, смотритель всех римских водопроводов, часто болел.
Обсуждали текущие вопросы. Наиболее важными из них были: финансы и алиментарная помощь[160] по Италии, введенная в практику Божественным Нервой. Докладывал префект анноны и Титиний Капитон.
– После того как рескриптом светлейшего цезаря казна простила провинциям недоимку в сумме четыреста восемнадцати миллионов сестерциев, у нас образовался изрядный дефицит. Положительным моментом мы можем считать то, что Палатин теперь благодаря мудрости императора потребляет всего десять-двенадцать миллионов сестерциев в год, что в двадцать раз меньше, чем при ненавистном всем нам Домициане. Но эта экономия лишь малая толика недостающей суммы.
Траян движением руки прервал его.
