Фаворин потом рассказывал другу, что очутился в помещении, где в углу на подставке стояла небольшая статуэтка Великой Богини с коровьей головой и длинными изогнутыми рогами. На руках у Изиды примостился младенец Гор. Перед фигуркой горела маленькая серебряная лампада. Легкое колебание пламени заставило его оглянуться. В дверях застыла обнаженная девушка редкостной дикой красоты. Кожа незнакомки, натертая ореховым маслом, отливала светлой кельтской бронзой. Но волосы, разделенные на три волны и перевитые золотыми нитями, были чернее африканской ночи. Глаза в опушке ресниц, подведенные сурьмой к самым вискам, горели влекущим огнем желания. Жрица начала медленно кружиться в танце вокруг охваченного страстью мужчины. Круги становились все уже, уже. Тонкие руки легли ему на плечи. Фаворин рывком притянул к себе олицетворение Изиды и впился губами в свежий пунцовый рот. Будто тысячи кинжалов пронзили тело.
...Адриан шагнул в створы главного входа. Шестиметровые статуи Сераписа и Изиды плавали в тумане курений. Откуда-то сверху с затянутых тканью хоров неслась тихая мелодия флейт. Молодая римлянка, задрав повыше подол нарядной столы и прижавшись животом к подножию изваяния Великой Богини, громко нараспев просила на латыни:
– Изида! Матерь Богов! Ты, потерявшая мужа, молю тебя, даруй мне ребенка! Даруй мне ребенка! Я не пожалею тебе и супругу твоему и сыну десяти быков, только даруй мне дитя! Сжалься надо мной!
Бритоголовый жрец в белоснежном одеянии выступил из-за балюстрады.
– Что хочешь ты, пришедший в обитель богов?
– Спросить о своем будущем!
– Иди за мной!
Маленький тщедушный старик с лицом типичного египтянина указал Адриану на стул. В бронзовом котле тлели угли. Прорицатель раскинул в стороны ладони. В помещении начала сгущаться темнота. Вскоре виднелись только светлячки на дне жаровни. Резкий запах кедровой смолы поплыл по воздуху.
– Человек! Я слушаю тебя!
– Каково мое настоящее? Чего мне ждать от будущего?
– Смотри на священные угли!
Предсказатель взмахнул полной горстью над сосудом. Ярко вспыхнуло и тут же погасло пламя. Адриан вздрогнул. Черные глаза мага, не мигая, смотрели на него.
– Вижу дремучие леса на берегах неведомой северной реки, – монотонным голосом забормотал жрец. – Вижу молодого воина с честолюбивыми замыслами. Он идет рука об руку с великим человеком. Вижу кровь! Много крови! Огни пожаров! Идут бесчисленные армии! И всюду молодой рядом со своим могучим спутником. Вижу юную женщину, прекрасную, как прохлада северного ветра на Ниле. Молодой честолюбец рядом с нею. Нет в его сердце любви к девушке. Вижу сверкающую вершину власти. Вижу ложь и обман! Ложь и обман! Ложь и обман! Лжет старая женщина, мать девушки! Как много солдат! Слышу ржанье лошадей. Чур меня! Чур меня! Меден аган! Серапис! Серапис! Серапис! Умирает могучий властелин! Вновь вижу молодого честолюбца. Нога в солдатской сандалии наступает на лоно нелюбимой женщины! По ней, как по ступеньке, молодой честолюбец подымается и восседает на трон. Как шатается кресло! Как оно шатается! Вижу мечи! Много мечей! Катятся головы!! Трон спокоен. Молодой честолюбец на нем! А-а!!! Демоны! Уходите прочь! Прочь! Прочь!
Еще взмах рук. Новая вспышка света. Горячие глаза мага. Тьма. Чьи-то мощные длани подхватывают Адриана и выводят в главную залу. Ошеломленный, он смотрит вокруг себя. Римлянки уже нет у постамента статуи. Вместо нее две старушки просят жизни и здоровья своим сыновьям-легионерам британских легионов. Адриан достает из поясного кошелька горсть золотых аурей и сыплет к ногам Сераписа с розовыми мраморными ногтями.
«Кому он предсказал все это! Неужели мне? Я тот молодой честолюбец? Непостижимо! Боги! Я действительно не люблю Сабину. Значит бог знает то, на что я не ответил еще себе сам?! Нет, это невозможно! Бог знает... или маленький тщедушный гадатель слишком хорошо знает людей! Всемогущий Серапис! Сабина и ее мать только ступеньки к императорскому титулу Публия Элия Адриана! Он не мог ничего видеть на углях. Он все время смотрел на меня. Он читал будущее в моих глазах...»
Уровень делений на храмовой клепсидре показывал половину одиннадцатого. Возница Светония спал возле лошадей, подстелив попону. Двое других ели лепешки, купленные у разносчиков святилища. Фаворин мечтательно смотрел на звезды. Голубые зрачки галла не воспринимали окружающее. Он весь был погружен в воспоминания о покоях в нижней галерее.
Светоний при виде выходящего племянника Траяна отбросил плащ и выпрямился в кузове во весь рост. Адриан без слов взобрался на экипаж.
– Буди своего возничего, Гай! Домой! На Палатин!
Тщетно пытался Гай Светоний Транквилл, будущий секретарь и библиотекарь императора Адриана, прочесть хоть что-нибудь на лице друга, но губы того были плотно сжаты.
– Даю тебе фору в четыре попадания из десяти! – Траян пригубил кубок с вином и зачем-то потрогал тетиву лука. Она отозвалась гулом рассерженного шмеля. Лициний Сура тяжко вздохнул.
– Марк! Ты же знаешь, я все равно проиграю. Возраст уже не тот.
