Слова Тави неожиданно произвели на Красса впечатление, и Тави почувствовал, что гора перестала прижимать его к земле. Давление, удерживавшее его кисть, ослабело, у Тави появилась возможность двигаться, и теперь он мог оказать сопротивление. Сила, которую черпали рыцари Земли, была огромной, но они часто забывали о ее границах. Тот, кто ею пользовался, не становился тяжелее; к тому же ему нужно было касаться земли хотя бы одной ногой.
Тави подставил колено под тело Красса и выскользнул из его ослабевшей хватки. Затем он схватил тунику рыцаря у горла и, используя силу рук и ног, бросил Красса на деревянное крыльцо соседней лавки. Тот сильно ударился, его лицо потемнело от гнева, и он тут же вскочил на ноги.
Тави последовал за ним на крыльцо, и когда Красс поднял голову, нога Тави уже преодолела половину расстояния до его головы. Сапог врезался в рот Красса, удар получился ошеломляющим и отбросил его назад.
Тави легко отбил слабый встречный удар и нанес кулаками два собственных – в рот и нос, а затем толкнул Красса так, что его голова ударилась о стену лавки. Молодой человек покачнулся и упал. Красс зарычал и собрался подняться, но Тави снова его ударил.
Красс пытался встать.
Но всякий раз Тави отбрасывал его на деревянный пол точными тяжелыми ударами.
Ему пришлось четырежды сбивать Красса с ног, прежде чем рыцарь застонал и остался лежать на спине. Все его лицо было залито кровью.
Руки Тави ужасно болели. Он не успел надеть тяжелые боевые перчатки и рассек костяшки пальцев о голову Красса. Что ж, ему не следовало удивляться – голова оказалась такой же твердой, как у Макса.
– Мы закончили? – задыхаясь, спросил Тави.
– Вор, – сказал Красс.
Во всяком случае, Тави так показалось. Слово получилось едва слышным и невнятным. Ничего удивительного – губы Красса были разбиты, нос сломан, и, возможно, он лишился нескольких зубов.
– Может быть. Но я скорее умру, чем подниму руку на собственную кровь.
Красс бросил на него свирепый взгляд, но Тави уловил стыд в глазах юноши.
– Насколько я понимаю, все дело в красном камне? – спросил Тави.
– Не знаю, о чем ты говоришь, – мрачно сказал Красс.
– Тогда я ничего не знаю о кошельке, – хмуро глядя на избитого юношу, ответил Тави.
Он не обладал преимуществами опытного заклинателя воды, но и без этого дара прекрасно умел читать людей. Тави не сомневался, что Красс не лгал о камне.
– Теперь ты получишь то, чего желаешь, – спокойно сказал Красс. – Доложишь о моем поступке командиру. И меня с позором вышвырнут из легиона.
Тави задумчиво посмотрел на Красса:
– Никого не отправляют домой с позором за то, что он упал с лестницы.
Красс удивленно заморгал:
– Что?
– Рыцарь, как ты думаешь, почему бьют барабаны? Чтобы головастикам крепче спалось? Началась мобилизация, и я не стану лишать легион сильного рыцаря и трибуна-целителя. – Тави протянул руку. – Насколько мне известно, ты упал с лестницы, и ничего больше. Вставай.
Юноша недоуменно посмотрел на руку Тави, потом неуверенно взял ее и позволил помочь ему подняться на ноги. Он выглядел испуганным, но Тави знал, что его раны – хотя и были болезненными – не слишком серьезные.
– Насколько я понимаю, тебя послала мать? – спросил Тави.
– Нет, – ответил Красс.
Тави скептически приподнял бровь.
В глазах Красса сверкнул гнев.
– Я не ее слуга. И не пес.
– Но тогда почему ты здесь?
– Она моя мать, – сказал Красс, сплевывая кровью. – Я пытаюсь за ней присматривать.
Глаза Тави широко раскрылись, он неожиданно понял мотивы юноши.
– Ты это сделал не для того, чтобы ее защитить, – тихо сказал Тави. – Ты пытался защитить меня.
Красс застыл, а в следующее мгновение отвернулся.
– Вот почему ты не обнажил меч, – продолжал Тави. – Ты не хотел, чтобы я пострадал.
Красс вытер рот рукавом туники.
– У нее… тяжелый характер. И она в ярости. Она куда-то ушла ночью. Я рассчитывал найти тебя и вернуть ей кошелек. Я бы сказал, что нашел его на земле. – Красс покачал головой. – Я не хотел, чтобы она совершила что-нибудь необдуманное. Иногда ею овладевает гнев.
– Как с Максом, – сказал Тави.
– Да. – Лицо Красса исказила гримаса, и он посмотрел в сторону лагеря. – Максимус… часть шрамов он получил из-за меня. Он признавался в проступках, которые совершал я, чтобы меня защитить. – Он посмотрел на Тави. – Ты мне не нравишься, Сципио. Но Макс с тобой дружит. А я ему должен. Вот почему я пришел сюда. Я хотел помириться. Если бы мы могли… – Он пожал плечами. – Проводить вместе время, не так, как в Антилле. Мать сказала, что она собирается извиниться перед ним за то, как она с ним обращалась.
Тави почувствовал, как его охватывает гнев, направленный на мачеху Макса. Да, она ему кое-что предложила. Она снова попытается убить Макса. У Тави возникло подозрение, что Красс не способен объективно относиться к матери. Он никогда не поверит, что его мать собирается отнять у Макса жизнь.
Тави засунул руку в карман, достал шелковый кошелек, незаметно вытряхнув в карман красный камень, и протянул кошелек Крассу.
Красс его взял.
– Я мог бы доложить об этом командиру, – тихо сказал юноша.
