Тави наклонился к Максу, чтобы воспользоваться его магией. Тави прежде не видел, чтобы она работала на таком небольшом расстоянии, и картинка получилась гораздо более четкой и близкой, чем если смотреть через изогнутое римское стекло. Прошло несколько секунд, прежде чем Тави сообразил, на что смотрит. Сейчас ему не требовалось демонстрировать уверенность и спокойствие перед лицом легионеров. Проблема состояла в том, чтобы сохранить содержимое желудка.
Магия Макса позволила Тави увидеть трупы в доменах – дюжины тел, раскиданных по всей плодородной долине. Черный дым поднимался над домами и амбарами – в одном из таких домов прошло детство Тави, – в каждом домене жили несколько десятков семей. Если канимы застали их врасплох, то наверняка уцелели лишь единицы.
Тут и там Тави видел маленькие движущиеся группы, большинство направлялось в их сторону. Некоторые, состоявшие из нескольких человек, перемещались медленно. Другие, более многочисленные, двигались быстрее. На глазах Тави одна такая группа обрушилась на маленькую. Издалека он не мог различить детали даже при помощи магии Макса, но понимал, на что смотрит. Отряд канимов только что вырезал группу беженцев, которые тщетно пытались спастись.
Волна чудовищной ярости накатила на Тави, первобытное чувство, от которого перед глазами вспыхивали звезды, окрашивая все вокруг в красный цвет. Ярость мчалась по его жилам, словно расплавленная сталь, делая мысли четкими и ясными, – лишь однажды с ним происходило нечто похожее: глубоко в пещерах под Алерой, куда пришел безмозглый агент ворда, чтобы уничтожить друзей Тави и Первого консула.
Он услышал скрип кожи и понял, что так сильно сжал кулаки, что еще немного – и перчатки лопнут, даже начали кровоточить разбитые костяшки пальцев. Однако боль показалась ему незначительной и ощущение – таким далеким, словно это происходило с кем-то другим.
– Во́роны, – выдохнул Макс, и его лицо превратилось в высеченную из камня маску.
– Я не вижу их главных сил, – тихо сказал Тави. – Они не концентрируются в одном месте.
Макс кивнул:
– Это передовые отряды. Обычно в каждом пятьдесят или шестьдесят воинов.
– Значит, здесь около тысячи канимов, – сказал Тави и нахмурился. – Какое преимущество в численности нам нужно иметь, чтобы наверняка одержать победу?
– Лучше всего атаковать их на открытом пространстве. Они большие и сильные, но лошади еще больше и сильнее. Кавалерия может с ними сражаться на открытых пространствах. Пехота сумеет противостоять канимам в равных соотношениях на поле, если она атакует их в движении при существенной поддержке рыцарей. Но если схватка разворачивается в замкнутых помещениях или на пересеченной местности или сражение начинает носить статичный характер, канимы получают преимущество.
Тави кивнул:
– Ты только посмотри на них. Они двигаются хаотично. Их войско не похоже на авангард наступающей армии. Я не вижу никакой координации.
– Ты полагаешь, Эрен ошибся? – сказал Макс.
– Нет, – ответил Тави.
– В таком случае где их армия? – спросил Макс.
– Вот именно.
Неожиданно Макс напрягся, в этот момент косые утренние лучи солнца озарили группу беженцев, находившихся на расстоянии мили от них. Они шли по дороге, отчаянно стараясь спешить, но не вызывало сомнений, что люди совершенно выбились из сил. Дорога через долину не была широким трактом, созданным при помощи магии, как в других провинциях Алеры. Медленные воды Тибра давали возможность с удобствами путешествовать по воде.
И теперь жившие здесь люди оказались беззащитными перед канимами.
Почти сразу Тави и Макс заметили отряд канимов, догонявший беспомощных беженцев.
И хотя Тави доводилось прежде встречать древних врагов Алеры, он впервые увидел, как они двигаются на открытой местности, стремительные и кровожадные. Канимы были гораздо крупнее людей, даже самые маленькие были ростом не менее семи футов, хотя они заметно горбились, и, если бы выпрямились, рост каждого достиг бы чуть ли не восьми футов. Канимы, заросшие коричневым мехом, были одеты в кожу незнакомых Тави животных. Их вооружение состояло из серповидных мечей, топоров с необычно изогнутыми рукоятками и боевых копий со стальными клинками в форме полумесяца на концах. Тави в ужасе смотрел на длинные узкие морды и распахнутые пасти, из которых торчали окровавленные зубы.
Беженцы, в основном дети, пожилые мужчины и женщины, окружали тележку, которую тащила единственная рабочая лошадка. Они заметили врага, запаниковали и попытались ускорить шаг, хотя прекрасно понимали, что им не спастись. За ними пришла страшная, мучительная смерть.
Ярость переполняла Тави, однако его голос прозвучал твердо и спокойно.
– Трибун… – сказал он Максу. – Разделим колонну. Я возьму северную сторону дороги, ты – южную. Мы нанесем удар с двух сторон.
– Есть, командир, – мрачно сказал Макс и начал поворачиваться.
Тави остановил его, положив руку на плечо.
– Макс, – спокойно сказал он. – Мы отправим канимам послание. Ни один из мародеров не должен вернуться назад. Ни один.
