В глазах Макса сверкнула решимость, он кивнул и развернул лошадь, на ходу отдавая приказы. Коротко запела труба, колонна разделилась, перестраиваясь в боевой порядок.
Тави вскочил в седло и выхватил меч.
Шум клинков, покидающих ножны у него за спиной, оказался неожиданно громким, но Тави даже не вздрогнул. Он поднял меч, направил его вперед, и колонна устремилась к дороге. Его лошадь перешла на рысь, потом на галоп, и Тави стремительно понесся вперед. Он ощущал близкое присутствие других всадников, слышал оглушительный грохот копыт, который отражался от доспехов, отбивая бешеный ритм в его сердце.
Они оказались рядом с беженцами гораздо быстрее, чем Тави рассчитывал, и выражение ужаса и отчаяния на лицах несчастных сменилось надеждой, когда они увидели алеранскую кавалерию. Они махали руками и радостно кричали. Тави поднял меч и показал направо, и половина алы ушла с дороги, по дуге обходя беженцев. Меч Макса зеркально повторил движение клинка Тави, и его сотня всадников ушла влево.
Они обогнули беженцев и обнаружили канимов в пятидесяти ярдах. Тави направил свой отряд на фланг канимов и только тут кое-что понял.
Пятьдесят канимов, находившихся на расстоянии в милю, выглядели странными и опасными.
А еще огромными, голодными и ужасными.
Тави вдруг понял, что никогда прежде по-настоящему не сражался с канимами, не вел за собой людей в бой, никогда не бился с врагом верхом. И не испытывал такого страха.
Но поднимающиеся в воздух столбы черного дыма и крики людей у него за спиной влили новый яростный огонь в его жилы, и он услышал, как его крик перекрыл даже топот копыт.
– Алера! – воззвал он к своим легионерам.
– Алера! – подхватила сотня глоток.
Тави увидел первого канима, огромного жилистого зверя с темным мехом, покрытым паршой, и с топором, зажатым в огромной руке. Каним швырнул топор в Тави, и красный металл, вращаясь, засверкал на солнце.
Тави действовал совершенно бессознательно. Его рука поднялась, меч нанес удар, и что-то ударилось о его защищенную доспехами грудь, но он почти ничего не ощутил. Он наклонился вправо, занес над головой меч, и, когда его лошадь промчалась мимо передового канима, Тави сделал стремительный изящный выпад, используя всю мощь несущегося вперед боевого коня. Тави не промахнулся и почувствовал сильную отдачу в плечо.
У него не оставалось времени, чтобы посмотреть на результат. Скакун продолжал мчаться вперед, Тави поднял меч и нанес удар по каниму, оказавшемуся слева. Краем глаза Тави заметил окровавленные зубы, и его лошадь отчаянно заржала. В лицо Тави нацелилось копье, но он отбил его мечом. Что-то задело его шлем, а в следующее мгновение он уже скакал рядом с Максом и его людьми.
Тави отвел свой отряд в сторону, но они лишь с трудом держали строй. Они с Максом вновь устремились на оставшихся канимов, в беспорядке рассеянных на дороге. Тави уже лучше осознавал происходящее. Он нанес удар каниму, пытавшемуся бросить копье в одного из легионеров Макса, направил копыта своего коня на спину другого, а потом наклонился и прикончил раненого врага, который пытался подняться. Затем Тави снова развернулся.
Теперь осталась лишь горстка канимов, но они продолжали отчаянно сражаться, оглашая воздух злобным воем.
Тави обнаружил, что отвечает им собственным криком, бросил своего скакуна вперед, уклонился от удара длинного копья и вогнал меч в шею канима, который пытался этот удар нанести. Тави не сумел удержать рукоять и проскакал мимо, вытаскивая короткий меч, который был не слишком удобен для сражения верхом.
Он снова развернулся, но все уже было кончено.
Алеранская кавалерия застала канимов врасплох, и никто не сумел избежать быстрых клинков Первого алеранского легиона. Последний живой каним, в теле которого застрял меч Тави, захрипел и упал на землю.
Тави соскочил с коня и в наступившей тишине прошел по окровавленной земле. Он наклонился, ухватился за рукоять своего меча, поставил ногу на грудь канима и выдернул клинок. Затем он повернулся к молодым кавалеристам и поднял клинок, салютуя им.
Легионеры ответили ему оглушительными криками, от которых содрогнулась земля, и лошади начали нервно перебирать ногами.
Тави снова вскочил в седло. И буквально спустя десять секунд на него обрушилась волна усталости. Рука и плечо ужасно болели, горло пересохло от жажды. На одном из запястий была кровь, очевидно натекла из разбитых костяшек пальцев. На грудном доспехе осталась глубокая вмятина, а на сапоге Тави обнаружил следы зубов – этот момент в его памяти не сохранился.
Ему ужасно хотелось лечь и поспать. Однако предстояло еще очень многое сделать. Тави подъехал к беженцам, где его встретил старый седой мужчина – судя по осанке, бывший легионер.
– Меня зовут Верник, доблестный господин, – сказал он, отсалютовав Тави. Взглянув на эмблему на доспехах Тави, он добавил: – Вы не принадлежите к одному из легионов консула Цереруса.
– Командир Сципио Руфус, – сказал Тави, салютуя в ответ. – Первый алеранский легион.
Верник удивленно вгляделся в лицо Тави:
– В любом случае мы очень рады вас видеть, командир.
