Легионы Калара полностью

– И что ты думаешь, Макс? – прошептал Тави.

– Они решили, что мы дураки, – ответил Макс. – Однажды они уже нарушили свое слово. Когда ты отправился к ним на переговоры, они попытались тебя убить, командир. Предлагаю ответить им той же монетой. Призови лучников, пусть они нашпигуют его стрелами, и дело с концом.

Тави фыркнул:

– Возможно, это было бы умным поступком.

– Но ты намерен с ним говорить, – сказал Макс.

– Думаю об этом.

Макс нахмурился:

– Плохая идея. Лучше отправь меня. Если он поведет себя агрессивно, я покажу ему, как мы поступаем на севере.

– Он меня уже видел, Макс, – возразил Тави. – Говорить с ним должен я. Если он сделает первый шаг, убей его. В противном случае не трогай. И позаботься, чтобы никто не проявил инициативы. Пусть сюда поднимется Маркус.

– Ты думаешь, тебе удалось забить клин между их вожаком и воинами? – спросил Эрен.

– Весьма возможно, – сказал Тави. – Если бы Насауг повел своих воинов в атаку, нам бы пришлось очень плохо. Теперь же у нас появляется шанс отдохнуть и перегруппироваться. Не думаю, что Сарлу это нравится.

Эрен покачал головой:

– Мне это совсем не нравится. Зачем ему так поступать?

Тави вздохнул:

– Что ж, я у него спрошу.

Тави не стал выезжать верхом навстречу Насаугу. Он просто вышел из ворот, которые приоткрылись совсем чуть-чуть, и остановился в нескольких шагах. Земля у стен пахла кровью и страхом, огнем и мертвечиной. Тела канимов лежали рядами, и после того, как сражение закончилось, тысячи воронов приступили к пиршеству.

Тави постарался дышать ровно, чтобы избавиться от тошноты, когда он шел навстречу военачальнику канимов – титул вполне соответствовал званию командира легиона, очевидно, он был командующим всеми высадившимися войсками. Оказавшись в двадцати ярдах от канима, Тави вытащил меч и положил на землю рядом с собой. С ним или без него, Тави вряд ли мог бы справиться с закованным в доспехи опытным воином, но он чувствовал, что за ним наблюдают легионеры и обеспечивают ему лучшую защиту, чем любая лошадь или доспехи. В целом положение Тави было более выгодным, ведь легионеры могли достать Насауга, а канимы находились слишком далеко от Тави.

Тем не менее, когда Тави приближался к каниму, он должен был признать, что одни только размеры Насауга производят впечатление и должны послужить ему защитой от возможного нападения Тави. Не говоря уж о том, что когти и клыки давали Насаугу огромное преимущество. Было достигнуто состояние равновесия, на большее рассчитывать не приходилось.

Тави остановился в десяти футах от Насауга.

– Я Руфус Сципио, командир Первого алеранского легиона, – сказал он.

Каним смотрел на него темными, налитыми кровью глазами.

– Военачальник Насауг.

Тави не был уверен, кто сделал движение первым, но оба – в качестве приветствия – слегка наклонили голову в сторону.

– Говори, – сказал Тави.

Губы канима раздвинулись, обнажив клыки, – улыбка или легкая угроза.

– Обстоятельства помешали мне собрать наших убитых в тот временной интервал, который ты гарантировал, – сказал он. – Я хочу получить разрешение на то, чтобы сделать это сейчас.

Тави почувствовал, как его брови поползли вверх.

– Учитывая все обстоятельства, мои люди будут нервничать, если твои воины подойдут близко к стенам города.

– Они будут без оружия, – ответил Насауг. – А я останусь здесь, в пределах досягаемости ваших лучников, чтобы гарантировать нашу добрую волю.

Тави долго смотрел на Насауга, и ему показалось, что в глазах канима он видит смех. Тави улыбнулся, обнажив зубы:

– Ты играешь в лудус, Насауг?

Каним снял шлем, и его уши слегка задергались, появившись из-под стали.

– Иногда.

– Позволь мне позвать посыльного, чтобы он сообщил моим людям, а ты в это время пришлешь сюда своих канимов. У твоих воинов будет время до захода солнца. А я останусь с тобой, чтобы предотвратить возможные недоразумения.

Из горла Насауга вырвалось рокочущее рычание – самый угрожающий смех из всех, что Тави доводилось слышать в жизни.

– Очень хорошо, – ответил каним.

Через пять минут Тави уже сидел напротив Насауга, и они начали играть на маленькой походной доске для лудуса. На простых каменных дисках были вырезанные изображения фигур вместо обычных статуэток. Тави и Насауг углубились в игру, а восемьдесят канимов в доспехах, но без оружия вышли вперед и начали собирать тела своих погибших собратьев. Никто из них не приближался к играющим командирам ближе чем на двадцать футов.

Тави начал с того, что казалось безрассудной атакой.

Насауг, прищурившись, смотрел на доску.

– Со смелостью у тебя все в порядке, – сказал он через несколько ходов. – Но одной смелости недостаточно для победы.

Через несколько ходов Тави ответил:

– Твоя защита не так сильна, какой могла бы быть. Если усилить натиск, она может не выдержать.

Тогда Насауг начал играть серьезно, произошел обмен несколькими фигурами, однако на позицию выходили новые действующие лица, предвещая еще одну серию разменов. Тави потерял одну фигуру, потом другую, и его атака начала ослабевать.