Граф Кальдеронский стоял на крыше, сильно согнув колени, с боевым луком в руках. Он балансировал на яростном ветру, не имея никакой страховки, даже веревки, за которую он мог бы ухватиться. Бернард сбросил плащ, и на его лице появилась холодная сосредоточенность истинного лучника. Двигаясь с неторопливой точностью, он вытащил следующую стрелу, глядя в точку за спиной Амары, и выстрелил.
Она повернулась и увидела, как стрела поразила еще одного вражеского рыцаря, но на этот раз порыв ветра отнес стрелу в сторону, и она вошла не в сердце врага, а в правую руку. Рыцарь закричал, сбросил скорость и сразу отстал.
– Амара! – позвал Бернард и протянул ей конец своего лука.
Амара еще не до конца пришла в себя, и ей потребовалась секунда, чтобы понять, что происходит, но она схватила лук и позволила Бернарду затащить ее на крышу кареты. Она некоторое время посидела там, Бернард выстрелил еще дважды – и оба раза промахнулся. Сейчас он не мог прибегнуть к магии земли и увеличить свою силу, поэтому ему не удавалось натянуть лук до отказа, что мешало вести прицельную стрельбу. К тому же вокруг клубились воздушные потоки, а рыцари Воздуха держались на некотором расстоянии от носилок, стараясь спровоцировать Бернарда на неудачный выстрел. Они, как и Амара, видели, что у него в колчане осталось совсем немного стрел. Но к тому моменту, когда Бернард понял, что они делают, их осталось всего три штуки.
Неожиданно к Амаре вернулась способность думать. Боль все еще горела в левой руке и левом плече, но сейчас это не имело значения.
Она бросила взгляд вниз и поняла, что носилки находятся слишком близко от верхушек деревьев – силы рыцарей, которые их несли, иссякали.
– Что ты здесь делаешь, глупец?
– Я не мог стрелять изнутри, там не хватало места, любовь моя, – ответил Бернард.
– Если мы уцелеем, я убью тебя голыми руками, – прорычала Амара, наклонилась вниз и позвала: – Госпожа Аквитейн! Мы должны двигаться быстрее!
– Она тебя не слышит! – крикнул Олдрик, голос которого был полон боли. – Они обе прикладывают все силы, чтобы удержать носилки в воздухе!
Вспыхнула красная молния, и на носилки упала тень.
Амара подняла взгляд и увидела, что к ним спускается Калар. Его плащ был порван в дюжине мест теми же ветвями, что превратили левую часть лица в окровавленную распухшую маску. Калар злобно скалил зубы, а когда он встретился глазами с Амарой, клинок его меча начал светиться, как железо в горне, красным, оранжевым, потом белым. Металл кричал от боли.
Бернард двигался стремительно – он выпустил одну за другой две стрелы в приближавшегося Калара. Консул небрежно отбил их своим сияющим клинком. Калар приближался, и его глаза обещали смерть. Амара бросила в него Циррус, но с тем же успехом можно было пытаться остановить гарганта при помощи шелковой нити. Консул пролетел сквозь ее фурию так, словно ничего не заметил.
Амаре хотелось кричать от разочарования и ужаса, она чувствовала себя совершенно беспомощной против этого негодяя… существа, которое собиралось ее убить. И еще ее мужа и всех, кто сидел в носилках, а потом ввергнуть Алеру в хаос. Она повернулась к Бернарду, пытаясь перехватить его взгляд. Амара хотела смотреть на него, когда клинок Калара заберет ее жизнь. А не на животное, которое ее убьет.
Лицо Бернарда побледнело, но в глазах застыла решимость. Он не собирался сдаваться. Бросив на Амару быстрый взгляд, он ей подмигнул.
А потом положил на тетиву последнюю стрелу и выстрелил в Калара, который находился в десяти футах от кареты. Тот вновь ухмыльнулся, его клинок с небрежным изяществом ударил в стрелу прежде, чем она долетела до него, и древко разлетелось на множество кусочков.
Но наконечник стрелы, прозрачный кристалл каменной соли, подобный тому, что Бернард пускал против бешеных ветров в Кальдероне, взорвался, превратившись в пыль.
Соль дождем посыпалась на воздушных фурий Калара, в одно мгновение разрушив потоки, лишив их силы, которая поддерживала консула в воздухе.
Во взгляде Калара появилось бесконечное удивление.
А потом он с криком словно камень рухнул в лес.
Наступила тишина, которую нарушал только ровный вой ветра.
Бернард медленно опустил лук и глубоко выдохнул.
– Нужно будет написать письмо Тави с благодарностью, его идея оказалась очень удачной, – сказал он, задумчиво качая головой.
Амара смотрела на мужа, потеряв дар речи.
Ей нужно было сказать рыцарям, чтобы они продолжали лететь вперед столько, сколько смогут, а потом приземлились отдохнуть под покровом леса, где-нибудь рядом с ручьем или рекой, чтобы она могла связаться с Первым консулом. Но это могло подождать. Сейчас она хотела посмотреть в лицо Бернарда, чтобы понять: они живы, они вместе, и это было гораздо важнее судьбы Алеры.
Бернард закинул лук на плечо, опустился на колени рядом с Амарой и нежно притронулся к ее руке.
– Одна из твоих стрел с солью, – сказала она, покачав головой.
Он улыбнулся, и в его глазах заискрились зеленые, коричневые и золотые блестки; цвета жизни, роста и тепла.
– Важными оказываются детали, – сказал он. – Не так ли?
