Калар оказался сильнее, чем предполагали все, он нашел способ тайно готовить и перебрасывать с места на место целые легионы. Безжалостный, умный и упорный консул. Но ужаснее всего было то, что консул Церерус не ошибся и вполне возможно, что Калар безумен. И хотя страна располагала достаточными силами, чтобы отбросить Калара, если сумеет собрать их воедино, он выбрал удачный момент для нанесения удара. И нашел самое слабое место. Если он будет действовать достаточно быстро, то государственный переворот может оказаться успешным.
Более того, Амара не знала, как Первый консул сможет его остановить.
На каком-то уровне она понимала, почему Пласидус так поступил, но все же испытывала ярость – как он мог отвернуться от Первого консула? Ведь он консул Алеры. И честь обязывает его прийти на помощь стране в случае мятежа. Конечно, Амара не хотела, чтобы госпожа Пласида или ни в чем не повинные обитатели его владений пострадали, но не могла смириться с выбором Пласидуса, забывшего об обязанностях гражданина и консула.
Амара вдруг ощутила тяжесть кольца Бернарда, висевшего на цепочке у нее на шее. Едва ли она имела право в чем-то упрекать Пласидуса. Разве она сама не поставила свои желания выше долга?
Бернард уселся рядом и вздохнул.
– Ты выглядишь измученной, – заметил он. – Тебе необходимо поспать.
– Очень скоро, – ответила она и нашла его руку.
– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Бернард.
– Паршивое дело, – тихо ответила Амара. – Очень паршивое.
И вдруг по саду прокатился звучный голос Гая:
– Или только так кажется.
Амара заморгала, быстро поднялась на ноги, обернулась и обнаружила стоявшего у нее за спиной настоящего Гая, который вышел из настолько тонкой вуали, созданной магическим ветром, что ей бы и в голову не пришло, что он был в саду.
– Правитель? – пробормотала она. – Вы находились здесь с самого начала? Но Калар…
Первый консул приподнял бровь:
– Эго Бренсиса Калара огромно и является его главной слабостью. Чем больше оно растет, тем сильнее мешает видеть общую картину, и я готов поспособствовать этому процессу. – Гай улыбнулся. – Моему старому другу Церерусу необходимо было напомнить, на что он способен. А Калар поступил очень щедро, когда вызвался сделать это добровольно.
Амара покачала головой. Ей бы следовало самой сообразить. Гай Секстус не мог бы столько лет править, имея таких опасных и безжалостных врагов, как Калар, если бы оставался слабым или предсказуемым.
– Принцепс, вы слышали, что сказали консулы Пласидус и Аттикус?
– Да, конечно, – ответил Гай.
Амара кивнула:
– Без их помощи удержать Цереру будет трудно. И тогда гамбит Калара может оказаться успешным.
– Я даю ему пять шансов из шести, – согласился Гай.
– Правитель, – сказала Амара, – но это… это… – Возмущение лишило ее голоса, и она стиснула зубы, чтобы не произнести слов, которые уже нельзя будет взять назад.
– Все в порядке, курсор, – сказал Гай. – Ты можешь говорить свободно. Я не стану выдвигать против тебя обвинений.
– Это предательство, принцепс, – сердито заявила Амара. – Они обязаны прийти на помощь стране, обязаны сохранять вам верность, но они повернулись к вам спиной.
– А разве я ничего им не должен? – ответил Гай. – Разве не должен защищать их от могущественных врагов, с которыми они сами не в силах справиться? Тем не менее им причинен очень серьезный вред.
– Но вы ни в чем не виноваты! – воскликнула Амара.
– Ты ошибаешься, – возразил Гай. – Мы с тобой знаем, что я не рассчитал ответ Калара и не оценил правильно его возможностей.
Амара сложила руки на груди и отвернулась:
– Я знаю одно – они нарушили свой долг. Предали страну.
– Ты хочешь сказать, что они совершили предательство, – пробормотал Гай. – Нарушили клятву верности. Сильные слова. Но в нашем переменчивом климате они часто теряют смысл. – Он слегка повысил голос и посмотрел в дальний угол сада. – Ты согласна со мной, Инвидия?
И тут исчезла вторая вуаль, столь же тонкая и незаметная, как у Гая, и появилась высокая царственная госпожа Аквитейн. И хотя ее глаза казались слегка запавшими, по ней нельзя было сказать, что она подверглась негативным воздействиям, которые вывели из строя других могущественных заклинателей воды. Выражение ее прелестного бледного лица оставалось спокойным, черные волосы волной ниспадали на белые плечи, которые открывало платье из алого шелка. Диадема из тонкого кованого серебра в форме лаврового венка, знак награжденного Короной за доблесть, сияла на фоне ее локонов, подчеркивая красоту волос.
– Я думаю, – спокойно сказала она, – что, несмотря на наши постоянные разногласия, мы в состоянии разглядеть серьезную угрозу нашим планам, когда она возникает.
Амара втянула в себя воздух, и ее взгляд заметался между госпожой Аквитейн и Гаем.
– Правитель! Я ничего не понимаю. Что она здесь делает?
– Естественно, я ее пригласил, – пояснил Гай. – У нас общие интересы в данном вопросе.
– Конечно, – сказала Амара. – Никто из вас не хочет видеть консула Калара на троне.
Она подчеркнула интонацией имя консула.
– Совершенно верно, – со спокойной улыбкой ответила госпожа Аквитейн.
