Вражеские рыцари на мгновение заколебались, и она использовала их ошибку, максимально увеличив скорость. Амара летала быстрее всех рыцарей Воздуха Алеры, и приближавшийся противник не был готов к ярости ее стремительной атаки. Она оказалась рядом с передним рыцарем раньше, чем тот успел вынуть меч и выровнять свой полет для нанесения удара. Амара промчалась мимо и нанесла удар, держа меч двумя руками.
Она целилась в шею, но в последний момент он успел нырнуть вниз, и ее клинок ударил в шлем. Прочный клинок рассыпался на куски, таким сильным оказался удар, и металлические осколки замелькали в красном свете. Амара ощутила короткое болезненное пощипывание в ладонях, и у нее онемели руки. Поддерживающий Амару воздушный поток дрогнул, и она начала падать, но стиснула зубы и успела сохранить равновесие, чтобы увидеть, как обреченный вражеский рыцарь понесся к земле. Очевидно, он потерял сознание.
Оставшиеся два рыцаря увидели, что случилось с их товарищем, и устремились вниз. Они сумели набрать более высокую скорость, чем лишившийся чувств рыцарь, чтобы его подхватить. Амара понимала, что носилки получили бесценные минуты для бегства, а вскоре вуаль госпожи Аквитейн и вовсе скроет их из виду.
Амара прижала онемевшие руки к бокам, продолжая следить за несущимися вниз рыцарями, развернулась и устремилась вдогонку за носилками. С такого расстояния она еще могла что-то разглядеть сквозь вуаль госпожи Аквитейн, но детали уже терялись. Казалось, она смотрела на далекий объект в горячих потоках воздуха, поднимающихся от дорог Алеры в разгар знойного лета. Если бы она отстала еще немного, то и вовсе потеряла бы носилки из виду.
Амара тряхнула головой. Если бы возникла необходимость, она могла бы спрятаться за такой же вуалью, но ей пришлось бы напрячь свои способности заклинательницы до предела. Вуаль госпожи Аквитейн была раз в двадцать сильнее, к тому же она одновременно создавала мощный воздушный поток, несущий ее вперед. Возможно, у нее не было опыта и подготовки Амары для воздушных схваток, но курсор получила очередное напоминание о том, что эта женщина необычайно опасна.
Что-то врезалось в Амару снизу, внезапный удар сбил ей дыхание, и перед глазами возник черный туннель с пунцовым небом в конце. Она медленно спускалась, чтобы присоединиться к носилкам, и ее снижение сделало столкновение еще более сильным.
На секунду она перестала понимать, где небо, где земля, но инстинкты подсказали, что ей следует продолжать двигаться, и она отчаянно призвала Циррус, чтобы увеличить скорость – и не важно, в каком направлении. Амара изо всех сил старалась вернуть себе ориентацию, не обращая внимания на боль в бедре и пустоту в груди, возникшую после удара, когда ее легкие лишились воздуха. Тут только Амара поняла, что устремилась почти вертикально вверх, виляя из стороны в сторону. Теперь ее окружал океан кроваво-красных облаков, похожий на полупрозрачный туман.
Она бросила взгляд через плечо и поняла свою ошибку. Пока наблюдала за снижавшейся парой рыцарей, она забыла о первом напавшем на нее враге, который должен был обладать очень высокой скоростью полета, чтобы так быстро набрать высоту.
Теперь он ее преследовал – молодой человек с мутными глазами и упрямо сжатой челюстью. В руках он держал короткий тяжелый лук из рога, дерева и стали, которыми пользуются охотники в густых лесах и болотах южных земель. Он уже приготовился спустить короткую тяжелую стрелу и натянул лук.
Амара почувствовала, как воздух вокруг нее задрожал, и поняла, что рыцарь выпустил первую стрелу и что она не успевает от нее ускользнуть. Амара направила Циррус, чтобы отвести стрелу, воздух за ее лопатками стал густым и твердым, как лед, но стрела ударила с такой силой, что Циррус не сумела поддержать скорость ее полета, и Амара почувствовала, как она стала стремительно уменьшаться.
Амара испугалась, только сейчас сообразив, что именно с этой целью выпущена первая стрела.
Вражеский рыцарь через мгновение оказался рядом, столб воздуха, который поддерживал его полет, пересек путь Амары, и Циррус снова потеряла силы.
Одновременно вернулось ощущение присутствия враждебной силы, только еще более мощной, – силы, от которой исходили ненависть и гнев.
Вражеский рыцарь метнулся вперед, оказался чуть впереди и выше, поток его воздуха внезапно исчез, в руках у него Амара увидела открытый кожаный мешок, а в следующее мгновение он швырнул полфунта каменной соли Амаре в лицо.
Еще один пронзительный крик распорол воздух – вопль боли, и соль окутала фурию облаком мерцающего голубого света, на несколько мгновений сделав видимыми очертания, которые фурия принимала чаще всего, – большого изящного боевого скакуна, чьи ноги, хвост и гриву окутывали волны тумана. Фурия встала на дыбы от ужаса и мучений, и ее боль ударила в сознание Амары, ей показалось, что тысячи тлеющих угольков врезались в нее, невесомые и реальные одновременно.
Раздался еще один вопль, и Циррус исчезла, как туча под ударами могучих ветров, спасаясь от боли, поразившей ее после контакта с солью.
Амара осталась одна.
