Я решила, что не поеду с ними в загс, народу и так было полно, и потом, самое интересное, по-моему, я уже видела. Возвращались они группами, уже хорошенько заправленные. Дальше стало еще веселее: «Ах, эта свадьба пела и плясала». Леха спустился вниз позвать нас поздравить теперь уже официальную жену. Глеб взял заранее купленный по этому поводу букет, и мы с ним поднялись к Божене. Марина, провидица, идти не захотела и под предлогом ухода за ребенком осталась дома. Такой пьянки я никогда еще не видела, все с дикой скоростью нажирались и падали ничком. Сама молодая жена в полном отрубе уже валялась на кровати.
— Божена, тут Глеб пришел тебя поздравить. И Алиса, — позвал жену Леха.
Ответа не последовало. Он стал трясти ее за плечо.
— Божена, к тебе пришли, говорю.
Тот же результат.
— Ну, мы пойдем, наверное, — сказал Глеб. — Пусть отдыхает.
Леха выхватил у Глеба из рук букет и стал им мордовать бесчувственную супругу.
— Божена, твою мать, тут люди пришли тебя поздравить, а ты нажралась! Нажралась на собственной свадьбе, мои друзья еще и прийти не успели! Вставай, говорю! — Он мочалил ее по лицу букетом, только лепестки разлетались в разные стороны по кровати и комнате.
Когда мы уходили, я оглянулась на Божену — она по-прежнему лежала на кровати без признаков жизни, усыпанная цветочными ошметками.
— Вот и букетик мой пригодился, — философски заметил Глеб.
Мы, конечно, выпили с Лехой, но задерживаться не стали. То есть я бы осталась, мне было любопытно, но Глеб утащил меня буквально силой.
Он вообще считал, что в споре сила — главный аргумент. Если ему не удавалось словами убедить собеседника в своей правоте, он принуждал его к согласию силой. Несколько раз, когда мы спорили и спор затягивался, а я все не замолкала, Глеб просто хватал меня рукой за горло и начинал душить.
— Замолчи, Бялая, замолчи.
Я синела и повиновалась.
— Ты замолчала? Все?
Я кивала, выкатив глаза.
Он меня отпускал. Я старалась восстановить дыхание и массировала шею. Спор заканчивался Мне не хотелось больше настаивать на своем.
Так что, когда я не захотела уходить с Божениной свадьбы, Глеб просто сгреб меня в охапку и унес.
— Нечего тебе там делать одной.
Тоже мне, учитель жизни.
Когда мы вошли в квартиру, Марина встретила нас заговорщицкой ухмылкой.
— Ты была права, как всегда. Поздравлять было некого, Божена уже успела отрубиться.
— Ну, конечно, она, бедная, с утра терпела. Дорвалась… А вы сходите в гостиную, посмотрите на балкон. Но выходить на него не советую.
Мы вошли в комнату и посмотрели в окно на балкон — все перила и пол были заблеваны. Сверху продолжало что-то литься. Это Боженины гости выходили освежиться на балкон и блевали, перегнувшись вниз.
— Вот козлы, — проскрежетал зубами Глеб. — Завтра, когда проспятся, заставлю их все вымыть.
— Завтра не проспятся. В прошлый раз, когда Божена замуж выходила, гуляли всю неделю. — У Марины был опыт.
— Проспятся. Леха через два дня уезжает на гастроли. — У Глеба было знание.
Платформа метро на станции «Преображенская площадь» опустела, а я так и не встретила Кирилла с его любовницей Машей. Я торчала здесь уже двадцать минут, и было неизвестно, сколько еще мне придется ждать.
Подошел следующий поезд, люди высыпали из вагонов и устремились к выходу.
«Вот бы они в самом деле не пришли», — подумала я с надеждой, оглядывая еще раз длиннющую платформу, но никого подходящего под описание, которое мне дал Громов, видно не было. Было около десяти часов вечера, и люди, поднимающиеся по ступенькам к выходу из метро, шли в основном поодиночке, уйдя в свои мысли, отгородившись от мира; из каждого состава, правда, выходило по нескольку пар — сердитые и недовольные женщины волочили на себе пьяных мужиков. Но нормальных, веселых, хорошо одетых молодых людей с гитарой в поле зрения не было.
Платформа на «Преображенке», наверное, самая длинная в московском метро, и мне было не видно, что происходит у второго выхода. «А вдруг Громов им все неправильно объяснил и они вышли из последнего вагона, а не из первого, как надо?» Я поплелась к другому концу платформы. Точно, они сидели на лавочке за колонной и миловались. Гитара в чехле лежала рядом.
— А, Алиса? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Маша.
— Привет, — ответила я довольно кисло.
— Мы тебя уже полчаса ждем, — сказал Кирилл. — А Сережа сказал, что ты пунктуальна и никогда не опаздываешь.
— Ну ничего, мы времени не теряли, — томно произнесла Маша, — да, котенок?
— Да, не скучали. — Он притянул ее к себе и поцеловал в губы. — Скамейка у нас была, что нам еще надо?
И они опять начали целоваться.
«Вот козлы, могли бы встать и походить туда-сюда, чтобы я вас заметила, а не заниматься петтингом на лавочке», — подумала я, но вслух ничего не сказала. Мы вышли наверх и пошли к квартире.
— А где Сережа? — спросила Маша, когда на какое-то время у нее освободился рот. Они так и шли обнявшись и присосавшись друг к другу. Удивительно, как им удалось ни во что не врезаться.