Сразу вспыхнули прожектора, гоняя лучи по беспокойной толпе – пока не остановились, и не скрестились на возвышении у скульптуры. Ритмично загрохотал барабан – и в свете начали появляться люди… Сергей сжал зубы: «Любите эффекты, сволочи…»
Их выводили по одному. Худых и изможденных. Они не дергались и не кричали, не просили о пощаде. Просто останавливались, и замораживали пустой взгляд поверх голов. Поверх толпы. Галдящей, беснующейся толпы… Тринадцать человек – чертова дюжина.
Измученных и уставших, но твердых на своих ногах. Казалось – они не потеряли надежду, они просто ее не ждали…
Затем чинно, как на параде – выдвинулся и развернулся взвод солдат, – грохнули о деревянный настил приклады старинных карабинов. На головы осужденных принялись по очереди натягивать мешки…
Сергей закрыл глаза: «Торопитесь, подонки…»
Вот и все. Вот и конец… Это произошло – то, что больше невозможно будет забыть…
То, что навсегда останется в памяти и укоренится в душе. Смерть. Страшная, мрачная, жуткая в своей несправедливости и безысходности. Как будто он лично протягивает руку и нажимает на спусковой крючок…
«Я не виноват, – вопил в голове мечущийся писк дикого страха. – Я не просил, не хотел – меня не спрашивали… Я сам жертва! Дикая, несправедливая жертва – перевернули всю жизнь, всю судьбу, саму сущность моего „Я“…»
«Сущность твоего „Я“ не переменит никто, – отвечал из глубины спокойный уверенный голос. – Можно изменить тело. Но никто никогда не изменит душу…»
«В чем дело? – вопил безудержный страх, – ты хочешь сказать – я виноват? Никто не посмеет обвинить меня!!!»
«Никто, – соглашался голос. – Кроме тебя. Тебя самого…»
Громким щелчком ударили по ушам клацнувшие затворы – Сергей еще сильнее сжал глаза: «Зря я cюда приехал…»
Сердце в груди сжалось в единый неразличимый осколок льда – а звонкая бесконечная пауза рвала на лоскутки барабанные перепонки, – сейчас раздастся грохот конца…
Больше ничто не кричало в голове. Больше не было писка страха и голоса сердца. Ибо само сердце – теперь с огромной скоростью падало в глубину бездонной пропасти, – мигая тускнеющим огонькам далеко внизу, пока окончательно не пропало из вида. И только совесть – холодная молчаливая ледяная совесть, – заполняла мертвенным стеклом все внутренности и голову… Стягивая мерзлотой желудок и поясницу. Душу и позвоночник…
Он точно знал – это теперь останется с ним навечно. Исчезнувшее далеко внизу сердце, и леденящий безразличный холод. Мертвый равнодушный разум, и звенящая пугающей безвкусицей – пустота внутри…
Теперь это его жизнь. Если только это – можно назвать жизнью…
– Нет!!! – рванул к небу почти погасший голос души. – Нет!!! Остановитесь…
Голубая безраздельная арктика удивленно замерла… и далеко внизу, в необъятной глубине – вновь мигнуло почти пропавшее сердце…
– Остановитесь!!! – он рванул вперед, протискиваясь через людей – прямо к шеренге солдат…
Мерзлота прямо на глазах исчезала, уступая место душе – пускай сжавшейся и перепуганной, – но своей родной теплой душе, – и из далекого низа, из самых глубин преисподней – стремительно поднималось переливающееся огнями сердце…
– Стойте!!! – он выскочил из толпы и уткнулся в шеренгу солдат. – Не надо стрелять…
На помосте обернулся с поднятой рукой лейтенант, и шевельнулась шеренга бойцов с карабинами. Громкий гвалт толпы начал возбужденно стихать…
– Я здесь, – хрипло произнес Сергей. – Нет смысла в казни. Передайте королю…
Лейтенант вздернул брови, оглядывая его с головы до ног – но на всякий случай поднес руку к уху, делая запрос… Выслушал ответ и кивнул солдатам внизу – Сергея немедленно скрутили и заломили руки. Гомон толпы с каждой минутой становился тише…
«Вот и все. Вот и конец, – вновь засаднил встрепенувшийся после льда страх. – Набегалась пташка, напрыгалась…»
Он уже не слышал, как утихал беспокойный ропот толпы, не видел вытаращенные глаза Ормана. Он уже ничего не мог видеть…
Его провели мимо помоста и толкнули в широкий вход муниципалитета. И уже внутри, пытаясь осознать крах и конец, и выталкивая прочь громко вопящую панику… уши догнал резкий грохот одновременного залпа. И через паузу – мягкие шлепки падающих тел…
Колени подогнулись – он пошатнулся. И только крепко ухватившие псы удержали непослушное тело на ватных ногах…
Коридор, длинный нескончаемый коридор – он не видел дверей по бокам, не видел вытаращенных глаз расступающихся людей, не чувствовал мертвой хватки поддерживающих псов. Он ничего не видел – в ушах без остановок грохотал залп. И следом – мягкие шлепки падающих тел…
Просторное фойе, много людей по сторонам – все изумленно смотрят, – гулкая неправдоподобная тишина. Навстречу быстро приближается кто-то – незнакомый и молодой, с круглыми от бешенства глазами, – люди почтительно сдают назад…
– Тварь!! – Сильный удар в лицо – Сергея отбросило назад, и он повис на руках солдат. – Гнида…
Еще удар, и еще – руки отпустили, и он повалился на пол. Сильные размашистые удары ногой – в живот, и снова в лицо:
– Гадина… Только еще попробуешь вытворить подобное…
